случайно снова оказалась в моих руках.
— Это невозможно.
— Символично, правда? — сглатываю. В горле сухо, как в пустыне. — С этого портмоне всё когда-то началось, на нём и закончится.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай. Забирай и уходи, — дрожащими пальцами касаюсь нежных бутонов. — Я не хочу тебя видеть, Кирилл. Больше никогда… — добавляю с пугающей меня уверенностью.
Эпилог
В клинике доктора Спенсера, являющейся по сути реабилитационным центром для людей, борющихся с различного рода зависимостями, я провожу три недели.
За это время потихоньку восстанавливаюсь. Под наблюдением врачей прохожу курс детокс-терапии. Начинаю работу с психологом: индивидуальную и групповую.
— Тук-тук!
Перед самым Новым Годом уже вечером меня навещает Яна.
— Привет, — снимаю наушники, в которых поёт Сплин, и отлипаю спиной от подушки.
— А кто это тут у нас грустит в одиночестве? — обнимает и расцеловывает в обе щеки. — Как дела? Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке.
— Выглядишь хорошо.
— Спасибо.
— У меня подарок, — отдаёт мне мягкий свёрток в крафтовой бумаге. — Посмотришь?
Киваю, разворачивая обёртку.
— Милый, — рассматриваю красный свитер со снежинками и забавным оленем на груди.
— Примеришь?
Ну как отказать? Конечно же, надеваю.
— Чуток большеват. Ты такая худенькая стала…
— Нормальная.
— Есть отличные новости, кстати, — сообщает, улыбаясь.
— Что за новости?
— Собирайся, Яська. Я тебя забираю.
— Забираешь? — уточняю, нахмурившись.
— Ага, — расправляет на мне рукава. — Пока не на совсем, к сожалению, но врач разрешил провести праздник дома.
— Ян… — растерянно на неё смотрю. — Я, наверное, лучше здесь останусь.
Честно сказать, боюсь свободы и возможного рецидива, который может случиться с большой долей вероятности.
— Спокойно. Всё будет хорошо.
Она говорит очень уверенно, но у меня самой этой внутренней уверенности пока нет.
— Одевайся. Возьми всё, что нужно. Жду тебя в коридоре.
Выскакивает за дверь, не успеваю даже возразить.
***
— Снегопад фигачит третий день. Думала, не откопаю сегодня машину.
И правда. Улицы Нью-Йорка основательно замело. Белым-бело всё вокруг. В сочетании с праздничным убранством, самый настоящий Новый Год.
— Элен тебе звонила?
— Да, позавчера.
— Что сказала?
— Что могу рассчитывать на её помощь, когда… буду готова работать.
— Вот видишь?! Всё обязательно наладится. Мировая она тётка. Своих в беде не бросает.
— Агентство расторгнуло со мной контракт. Не хочу, чтобы из-за меня у неё возникли какие-то проблемы.
— Да брось! Какие проблемы? Элен сама их кому угодно организует.
Это верно.
— А насчёт расторжения контрактов не парься. Будут новые. Ещё круче. Если захочешь.
Оптимизм Яны Сталь не знает границ.
— Почему возле клиники появились журналисты?
— Чёрт их знает. Не вздумай читать жёлтую прессу. Пошли они все.
— Ян, — пристально смотрю на её сосредоточенный профиль, — что там? — не могу не спросить, хотя понимаю, что ничего хорошего в свете последних событий про меня не напишут.
— Ясь… — поджимает губы.
— Честно скажи. Всё равно ведь увижу рано или поздно.
Вздыхает. Барабанит пальцами по рулю, ожидая сигнала светофора.
— Кто-то из той подвальной компании хипстеров тебя узнал. Фотки и видос слили в информационный паблик.
— Какие именно?
— Где ты пьёшь, танцуешь, расслабляешься.
— Только их?
Она опять вздыхает.
— Ну и… как на полу лежишь.
Твою мать. Теперь понятно почему никто не хочет со мной работать.
— Уроды, лучше бы скорую вызвали.
— Как меня увозили тоже засняли?
— Забей, — отмахивается. — Погудят, помусолят и перестанут. Тебе сейчас нужно думать о своём здоровье, а не о заголовках газет.
— Ты права.
— Приехали, — Яна паркует автомобиль.
— Мы не домой разве? — осматриваюсь.
Место совершенно незнакомое. Эту улицу и браунстоуны, которые мы привыкли называть таунхаусами, я вижу впервые.
— Идём, — выбирается из машины, и мне приходится сделать тоже самое.
— Ян…
— Тебе сюда, — поднимается по ступенькам и нажимает кнопку звонка.
Лает собака. Слышно чьи-то шаги.
— Объяснишь мне? — непонимающе таращусь на дверь, в которой проворачивается замок.
Подруга, ухмыльнувшись, подмигивает и отходит назад. Потому что эта самая дверь открывается, являя нашему взору Дымницкого.
Смотрим друг на друга.
Он внимательно и пристально разглядывает моё лицо. Я растерянно и взволнованно — его.
— К-хм. Это мы, — деликатно сообщает Яна. — Добрались наконец. Пробки просто кошмарные.
— Заходите.
Через нос разговаривает. Простыл?
— Эм… Передаю тебе Ясю, а сама вынуждена откланяться.
Поворачиваюсь к ней.
Взглядом выражаю всё, что об этой ситуации думаю.
Что за подставы такие? Она моя подруга или кто?
— Правда, сорри, надо ехать, — задним ходом по ступенькам спускается. — У меня там в квартире тоже гость и будем надеяться, что ценные вещи всё ещё на своих местах, — нервно посмеивается.
— Ты приютила того парня? — удивлённо спрашивает у неё Кирилл.
О ком идёт речь, понятия не имею.
— Разрешила переночевать, — смутившись, кричит она в ответ, уже стоя у своего кроссовера. — Но я — не грёбаный Санта Клаус. К тому же, на днях прилетает моя мать. Так что сегодня же он отправится на улицу.
— Напиши, если возникнут проблемы.
— Хорошо. С Наступающим, ребят! Не держи Кирилла долго на улице, Ясь. Он болеет.
Сталь садится в машину, машет ручкой на прощание и уезжает. Внаглую бросает, оставляя в компании человека, на встречу с которым я больше никогда не рассчитывала.
Проходит секунда. Три. Пять.
В свете фонарей, танцуя, кружатся снежинки.
А мы по-прежнему оба молчим.
— Буду рад, если ты войдёшь, Ясь, — произносит Кирилл, первым прерывая затянувшуюся тишину.
— Я…
Хочу сказать, что собираюсь вызвать такси и тоже уехать (вот только куда, ещё не придумала), но неожиданно перчатки, которые держу в руках, кто-то ворует.
— Ой.
— Стой, скотина! Ясь, заходи, не мёрзни.
Дымницкий догоняет удирающего от него пса. Ловит беглеца как раз в тот момент, когда я (только лишь из любопытства) нерешительно делаю шаг за порог и закрываю дверь.
— Сюда отдай! — он извлекает из пасти хулигана мои кожаные перчатки и бьёт его ими же по жопе. — Пшёл на своё место! — пальцем куда-то в угол показывает.
— У тебя есть собака?
Собака эта игнорирует команду хозяина и, виляя хвостом, галопом бежит знакомиться со мной.
— Да. С недавних пор.
— Привет-привет! — приседаю и глажу питомца Дымницкого, проявляющего ко мне активный интерес.
— Осторожно, он немного придурковатый, — качая головой, смотрит на катающегося по полу пса.
— А по-моему, он очень милый, — смеюсь, почёсывая подставленное мне пузо. — Как его зовут?
— Гамлет, — со всей серьёзностью отвечает Кир.
— Гамлет? — хохотнув, выгибаю бровь. — Ты назвал его Гамлетом?
— Не спрашивай. Я был нетрезв и…
— Читал Шекспира?
— Да.
— А что за запах? — принюхиваюсь.
— Мать твою… Утка, — выразительно ругнувшись, на всех парах устремляется к пострадавшей птице.
Я выпрямляюсь.
Ставлю рюкзак на тумбочку.
Разуваюсь, попутно играя с шекспировским персонажем.
