Но тут прямо перед ней возникла невесть откуда взявшаяся взмыленная лошадь и преградила ей путь к горам.
– Duughat'iida! — отчаянно вскрикнула Жоли, когда сильной рукой всадник схватил ее в охапку и вскинул на хребет лошади. Девушка начала яростно отбиваться, но мужчина крепко держал ее.
– Жоли! – вдруг услышала она знакомый голос. Подняв глаза, Жоли увидела дорогое и любимое лицо и едва не разрыдалась от счастья. Она крепко обняла Джордана, словно боялась снова потерять его.
– Нам нужно успеть удрать отсюда, пока не кончился этот камнепад! – сказал он и усадил Жоли впереди себя.
Жоли счастливо улыбнулась и произнесла:
– 'Аи.
Джордан, ее Джордан вернулся за ней! Значит, он любит ее! Он никогда не говорил ей об этом, но то, что он сделал сейчас, лучше всяких слов свидетельствует о его любви. Широко улыбнувшись, Жоли теснее прижалась к Джордану, спиной почувствовав его могучую, сильную грудь.
Пришпорив лошадь, Джордан поскакал вперед. Никто из апачей даже не пытался остановить их. Каждый был слишком занят спасением самого себя и собственных пожитков. Когда же Джордан проезжал через то место, где он, Эймос и Гриффин еще недавно сидели связанными, путь ему преградили четверо индейцев в боевой раскраске. В руках у каждого был натянутый лук со стрелой, направленной прямо в грудь Джордану.
– Alto! – скомандовал один из индейцев по-испански и угрожающе потряс своим оружием.
Джордан резко осадил лошадь.
– Берегись, – шепнула ему Жоли, крепко обхватив за талию. – Вон тот, слева, – Нана.
Но того, что Жоли сделала в следующую минуту, даже Джордан от нее не ожидал. Соскочив с лошади, она приблизилась к грозному вождю, бесстрашно глядя ему прямо в лицо.
С минуту девушка и вождь переговаривались о чем-то на языке апачей. Джордан не мог разобрать ни слова. Говорила в основном Жоли – быстро, но не горячась. Вождь слушал ее не перебивая, лишь время от времени бросал какую-нибудь короткую реплику, но по силе воздействия каждая его фраза была сродни падению топора на плаху.
Джордан подумал было подхватить Жоли в седло на скаку и бежать, но четыре индейца не сводили с него глаз, и по их взглядам было понятно, что в случае чего их натянутые луки промашки не дадут. Казалось, от напряжения, исходившего от людей, раскалился даже воздух вокруг. Эта напряженность передалась и лошади Джордана – она переступала с ноги на ногу, нервно фыркая и прядая ушами.
Стиснув зубы, Джордан ударом пятками в бока заставил лошадь стоять смирно. Метеоритный дождь уже прекратился. Вокруг догорали кусты и хижины. Осмелевшие индейцы понемногу начали выползать из своих убежищ, и вскоре вокруг Джордана и Жоли образовалась довольно большая толпа. Джордан сидел на лошади неподвижно – лишь ветерок, долетавший с гор, слегка ерошил его волосы.
– Жоли! – скомандовал он. – Скажи Нана, что, если он хочет, я готов встретиться с ним один на один. Смерть в честном поединке – славный конец для любого мужчины.
Жоли испуганно покосилась на Джордана и слегка дрогнувшим голосом спросила:
– А если он примет это твое условие?
– Я хочу, чтобы он его принял, – твердо произнес Джордан. – Переведи это ему. Я не боюсь умереть, как мужчина, и не хочу прятаться за женскую юбку. – Джордан спешился и встал рядом с Жоли. – Если мне суждено погибнуть, то я хочу, чтобы ты запомнила меня мужчиной, который не позволил женщине драться вместо него. Нет, shitslne, я не позволю тебе этого! Переведи Нана, что я…
– Не надо, belu, — вдруг по-английски произнес вождь, подняв вверх руку. – Я неплохо знаю твой язык и могу изъясняться на нем.
Нана сделал знак своим воинам, и те опустили луки.
– Ты сказал, что хочешь драться со мной? – переспросил индеец. – Ты мужественный человек, belu: Но представляешь ли ты, – губы вождя скривились в зловещей улыбке, – что мои люди сделают с тобой, если ты меня убьешь? Апачи умеют убивать долго и мучительно. Ты будешь молить богов о смерти, но смерть не придет к тебе. Ну как, – снова усмехнулся вождь, – не передумал, belu?
– Нет, не передумал, – твердым голосом проговорил Джордан. Ни один мускул не дрогнул на его лице. – Об одном лишь хочу спросить: если я погибну – дашь ли ты Жоли возможность самой выбирать, куда ей идти и что делать?
– Если я прикажу, – пообещал вождь, – ее никто не тронет.
– Тогда я попрошу тебя об одном, Нана. В любом случае – мне ли суждено победить, тебе, – Жоли должна сделать свой выбор сама.
Индеец долго молчал, в упор глядя на стоявшего перед ним белого. Нана много повидал на своем веку, в том числе и множество казней проклятых бледнолицых. Все они по-разному вели себя перед лицом смерти. Но тот, что сейчас стоял перед ним, похоже, смерти не боится, Нана уважал мужество, так редко встречавшееся среди белых людей. Способность пожертвовать собой ради друзей он тоже ценил высоко. Но готовность умереть ради любимой женщины? С таким Нана в своей жизни сталкивался впервые.
Жоли, неотрывно смотревшая на вождя, заметила, как вдруг потеплел суровый взгляд его черных глаз.
– Нана, ты помнишь Лозен, сестру Викторио? – спросила она, решив, что надо воспользоваться моментом. – Так вот, Нана, я сейчас чувствую то же самое, что она. Лозен полюбила Серого Призрака, а я выбрала этого человека. Если мне не суждено стать его женой, тогда, клянусь, я никогда не выйду замуж ни за кого другого. Ты хочешь, Нана, чтобы у женщин твоего племени не было мужей и детей? Подумай о том, сколько мужчин уже умерло в войне с белыми, оставив безутешных вдов и голодных сирот? Ты хочешь, чтобы это продолжалось и дальше, Нана?! – почти прокричала Жоли, и голос ее осекся.
Нана молчал. Было заметно, что внутри у него происходила борьба. Возможно, он вспоминает своих соплеменников, которых ему суждено было пережить. Сколько жизней унесла эта война. С каждой смертью словно умирала часть души самого вождя индейцев.
– Ты знаешь, Гааду, что я отнюдь не сентиментален, – устало произнес наконец Нана, – но ты, девочка, меня проняла. Я знал Нандил, твою мать, и мне она всегда нравилась. Я не хочу, чтобы ее дочь страдала. Иди – и не возвращайся больше в наше племя, Гааду. Ты сделала свой выбор – отныне обратного пути у тебя нет.
Вождь махнул рукой и, развернувшись, зашагал прочь. Джордан обратил внимание на то, как прямо он держит спину: похоже, ни годы, ни горе, ни лишения – ничто не могло согнуть старого индейского вождя.
– Быстрее, – прошептала Жоли, – пока он не передумал и не послал за нами погоню!
