Так относились к своим детям князья и известные уздени.
Что же касается дочерей, то отцы никогда их не видели. Их растили и воспитывали их матери. Когда Юсуф-Кади Клычев увидел свою взрослую дочь, то спросил: «Чья это дочь». Отцы не женили своих сыновей и дочерей не выдавали замуж до двадцатилетнего возраста. Сын беспрекословно женился на той девушке которую за него брал его отец. Дочь также беспрекословно выходила за того, за кого ее выдавали.
Дед же мог играть с детьми своих детей, носить их на руках, ходить с ними и кормить их. «Моего дитяти дитя слаще меда», – гласит пословица стариков.
Отношение сыновей к отцу
Согласно адата у кумыков уважение, оказываемое сыном отцу, было в такой форме:
Сын не садился при отце, стоял и слушал при нем, отвечая лишь на его вопросы. При отце он не ел, не курил, исполнял всякое приказание отца беспрекословно, не рассуждая о том, правильно ли это или неправильно. Сыну назвать отца по имени считалось неприличным. Он находился в кунацкой, пока не заснет отец. Сам он ложился спать, когда уложит отца спать. Порядочные сыновья, не испросив разрешения отца, никуда не выходили и ни за какое дело не брались. На виду отца не входили в комнату жены. До смерти отца они от него не отделялись, ничего при жизни отца они не называли своим, не испрося разрешения отца ничего никому не давали и не брали. Всегда они оказывали почет и уважение отцовским родственникам и друзьям. Перед отцом они ни одним словом не обмолвливались о своих детях и женах.
Запись Маная Алибекова
Перевод Т.-Б. Бейбулатова
Без вечного синего неба
Вместо предисловия
От редактора
Мурад Аджи давно знаком читателю по книгам об истории и культуре Великой Степи. Его «Полынь Половецкого поля», «Европа. Тюрки. Великая Степь» вызвали шквал откликов: от откровенно глумливых до крайне восторженных. Последовавшие затем «Кипчаки», «Кипчаки. Огузы» мгновенно стали библиографической редкостью.
Однако вершиной своего творчества автор считает «Тюрки и мир: сокровенная история», ее потаенные мелодии слышны лишь избранным. Приверженцам официальной истории принять книгу трудно, но и возразить нечем. Почему? О том читатели не раз спрашивали автора. С их вопросов началась другая книга, «Дыхание Армагеддона», которая дополняла то, что было написано прежде – вопросы в ней не случайные.
«Без Вечного Синего Неба» продолжает тот разговор о парадоксах и тайнах Истории. Действительно, отчего в XVI веке Московскую Русь вдруг назвали Россией? А откуда пришел титул «царь» на московский двор? Или – как Чингисхан убил еще не рожденную Золотую Орду? Когда Россия начала войну на Кавказе и чем был для Руси средневековый Кавказ? Как тюрки забывали Вечное Синее Небо, или как они теряли себя? Зачем придуман «пантюркизм»?
Вопросы неожиданные, ответы – тоже… Уверенный пульс свежей мысли звучит в монологах и сюжете новой книги: очерки-экскурсии к месту событий, то есть к памятникам Времени, усиливают слова автора, делают его мысль зримой, осязаемой. Своим неравнодушием писатель увлекает даже самых равнодушных к истории людей, потому что говорит он не об истории – о жизни. Забытой жизни целого народа. Потерянного народа. Нашего народа!
По сути, эта книга открывает миру самобытного исследователя Мурада Аджи (Аджиева). Аналитик, географ и философ, этнограф и религиовед, журналист и просто необычный человек, он сделал то, что еще вчера считалось сделать невозможно. Рассказал о предшественнице Руси – стране наших предков, чьи души были наполнены Небом, поведал о степной державе Дешт-и-Кипчак (Великой Степи, Половецком поле), раздвинув тем самым диапазон отечественной истории сразу на тысячу лет.
Итог, к которому подводит его новая книга, обескураживает своею неслыханною простотой: мы были единым народом единой страны…
К сожалению, «Без Вечного Синего Неба» – заключительная точка в многолетнем творчестве писателя. Последняя. Автор отдал здоровье, чтобы восстановить правду об униженной России, он вернул людям память, а сам тяжело заболел. Заболел болезнью, ныне редкой, – тоской по Родине, ностальгией, или «болезнью несбывшихся надежд». Мир ему стал чужим, а на чужбине степняки умирают при жизни – они сгорают в огне собственной памяти.
От той болезни нет лекарств и нет врачей. Пожалуй, лишь эти строки великого Шекспира передают нестерпимую боль приносимых страданий:
Зову я смерть. Мне видеть невтерпежДостоинство, что просит подаянья,Над простотой глумящуюся ложь,Ничтожество в роскошном одеянье,И совершенству ложный приговор,И девственность, поруганную грубо,И неуместной почести позор,И мощь в плену у немощи беззубой,И прямоту, что глупостью слывет,И глупость в маске мудреца, пророка,И вдохновения зажатый рот,И праведность на службе у порока.Все мерзостно, что вижу я вокруг…
Часть I
Тюрки – сошедшие с небес
Фрагмент войлочного ковра с аппликациями. V в. до н. э. Пазырыкские курганы, Алтай
Моя «фолк-хистори», горькая, как полынь
(Беседа с читателем)
– Мурад Аджи – человек, известный в тюркском мире, ваши книги очень популярны. Скажите, что такое история? И почему вы, географ, увлеклись ею?
Буду откровенным, мне интересна не история, а уроки, которые извлекаются из нее, ибо «опыт учит», говорили древние пророки и мыслители.
Чем дольше жил я на белом свете, тем больше убеждался: российские историки, начиная с Татищева и Карамзина, лакировали прошлое, желая выставить его в лучшем свете. «…Где пятна грязи – выведут, затрут, где крови не отмыть – ее закрасят. И чистое чело обезобразят, и лоб преступный нимбом обведут», – сказал поэт об их удивительном творчестве.
Но надо заметить, «лакировка» Времени – не российское изобретение, отнюдь, во все эпохи, у всех народов историография представляла собой зрелище весьма постыдное, с точки зрения факта, потому что факты отбирались политиками, «летописцы» лишь обслуживали их выбор. Историю, как известно, пишут победители… анализом прошлого они не занимаются. Именно анализом!
Такова традиция. Вот почему многие страницы из жизни человечества забыты или искажены… Проку от «истории», которой потчуют нас со школьной скамьи, мало. Можно обмануть себя, можно обмануть других, но ради чего?.. Когда опыт не учит, слова даже самого высокого патриотизма становятся лукавыми.
Знание прошлого, с моей точки зрения, позволяет реально оценивать настоящее и будущее, потому что Время неразрывно: вчера продолжается сегодня. И будет жить завтра! На этой истине строится мировоззрение буддизма, самой миролюбивой религии на планете. И не только буддизма.
Незнание себя, своих корней (а значит, своих возможностей!) привело российский народ к печальному результату: в самой богатой стране теперь живет самый нищий народ. С XVII века реформируют Россию, людям меняют память. Нормальный человек уже не понимает смысла реформ, тем не менее их проводят. Хотя только слепой не заметит, после каждой реформы становилось хуже… В итоге у нас годы подряд смертность превышает рождаемость, особенно у русских. Какое будущее у страны, где вымирает народ? Надо ли объяснять?
У нас из года в год растет преступность, власть коррумпирована, мошенничество царствует в обществе, людей убивают днем, в центре Москвы… Какое будущее у страны, у которой нет достоинства и чести? Нет национальной идеи, нет истории, нет культуры, потому что символом России во всеуслышание назван Александр Невский – «человек-вымысел», его подвиги беззастенчиво придуманы. Он – литературный герой, что-то вроде Дон Кихота, только с отрицательным знаком… Какое будущее у страны, которая не знает даже своего прошлого?
Радостных перспектив не вижу потому, что не вижу сегодня ни одного нового писателя, поэта, композитора, ученого, словом, культурного человека, который чувствовал бы общественное мнение, защищал бы его. Их действительно нет. Реформами страна истощает себя, прожигая людские запасы, новых социальных ценностей не создает. Образованность общества падает, культура мельчает… Сознавать это больно, потому что это – моя родина, я здесь родился, живу, работаю. Такова реальность.
Хочется найти светлое слово, а его нет.
Мы не способны даже на оценку своего настоящего, не говоря о будущем, а почему? Потому что у России «лакированное» прошлое, в нем нечему учиться, опыт предков канул в небытие… Мы остались ни с чем, словно в виртуальном мире, где одна пустота.
Мало кто знает, что модель, по которой написали свои исторические труды Карамзин, Соловьев, Рыбаков, разработали иезуиты. Яков Брюс внедрял ее в умы россиян – откуда и как появилась его «Кабинетная летопись», никто не знает, но именно она стала лекалом для остальных. По ней уже три века пишут историю России.
