России и стран бывшего СССР не бросил вызов ни одному из выводов моего исследования. У Хрущева просто не оказалось защитников.
Результат научной работы, сводившийся к тому, что в действительности Хрущев только лгал и искажал факты в той взбудоражившей весь мир речи, побудили меня тщательно изучить другие обвинения Сталина или советского руководства 1930-х годов в совершении неких злодеяний, преступлений и т. д. Я прочитал «Кровавые земли» вскоре после выхода книги в свет и по опыту моего предыдущего исследования тотчас обнаружил, что, по крайней мере, некоторые из утверждений Снайдера о «преступлениях» не соответствуют действительности.
Я продолжил разрабатывать гипотезу, в соответствии с которой многие, возможно даже большинство, выдвинутых Снайдером против Сталина и Советского Союза обвинений в преступлениях окажутся ложными. Так оно и вышло: моя гипотеза оказалась верной – но и в то же время ошибочной. Для меня стало полной неожиданностью, что ложным оказались не многие, не большинство, а все и каждое обвинения, все и каждое заявления о преступлении того или иного рода, которые Снайдер приписывает Сталину, Советскому Союзу и просоветским формированиям. Вот в чем дело. Не мое идеологическое предубеждение, а сами факты потребовали такого вывода.
Все, кто прочитал или прочитает книгу Снайдера, увидят, что тот попытался собрать в нее все возможные преступления и злодеяния, которые могут быть приписаны Сталину и Советскому Союзу в период между коллективизацией и практически до смерти Сталина в 1953 году. Стоит упомянуть, что ни единого подлинного преступления Снайдеру найти так и не удалось.
Стоит повторить: среди преступлений, приписываемых Снайдером Сталину и советскому руководству, нет ни одного истинного. Все они сфабрикованы. Снайдеру не удалось найти ни одного – хотя бы одного-единственного! – примера «преступления», действительно совершенного Сталиным и/или советским руководством. О том, что следует из сказанного, следует рассмотреть подробнее.
Снайдер проводил свое исследование не один. Он располагал ресурсами в виде исторических работ многих ярых приверженцев антикоммунистических идей Восточной Европы, особенно из Польши и с Украины, правительства которых спонсируют научно-исследовательские центры, если в особенности те посвящены изготовлению небылиц о «коммунистических злодеяниях». Думается, что некоторые из этих профессиональных исследователей антикоммунистического толка могли помогать Снайдеру. Вдобавок ему ничего не стоило воспользоваться публикациями хорошо финансируемых публицистов и пропагандистов «холодной войны». В распоряжении Снайдера также были великолепные библиографические и исследовательские материалы крупнейших научных библиотек и институтов мира.
И все же, несмотря на все ресурсы – человеческие и материальные, – Снайдер оказался не в состоянии найти хотя бы одно преступление, в котором были бы виновны Сталин или советское руководство его времени. Снайдер не смог отыскать ни единого подлинного «преступления Сталина» или «преступления сталинизма»; Снайдеру пришлось выдумывать их все – или, что чаще, – пересказывать сфабрикованные другими и до него.
* * *
В принципе, невозможно напрямую доказать отсутствие чего-либо. Удостоверить можно только что-то утвердительное. Невозможно представить свидетельства того, что г-н X не присутствовал, скажем, в Москве в данную дату и в данное время. Все, что можно сделать, – доказать, что г-н X был где-то в другом месте – скажем, в Ленинграде – на ту же самую дату и время. Последнее означает: в принципе, никому и никогда не удастся доказать, что Сталин и советское руководство его времени не совершили хотя бы одно «преступление»; что набор событий, которые историки традиционно интерпретируют как «преступления сталинизма», не содержит ни одного инкриминирующего факта.
Однако то, что совместные усилия антикоммунистических и антисталинских исследователей планеты более чем за 70 лет, вооруженные возможностями всех лучших библиотек и архивов мира – «вся королевская конница, вся королевская рать»339, – все равно не выявили ни единого подлинного «преступления Сталина» за 1932–1945 годы, – факт, достойный особого внимания. Перед нами убедительное доказательство в поддержку отрицательного вывода: такие «преступления Сталина» никогда им не совершались. Ибо если бы какие-нибудь из них действительно имели место, нет сомнений, что СМИ, высокомотивированные и блестяще экипированные исследователи-антикоммунисты с беспрецедентным и привилегированным доступом к архивам что-нибудь да отыскали к настоящему времени.
В действительности, конечно, известно несколько категорий деяний, обозначенных как «преступления сталинизма». Первая из них – деяния, которые относятся к таким преступлениям, как, например, умышленные убийства невинных людей. Но это тоже набор без единого инкриминирующего факта. Антикоммунистам в течение десятилетий еще ни разу не удалось выявить хотя бы один такой случай.
Ко второй категории относятся «преступления» против собственности и конфликты властей с ее обладателями. Коллективизация сельского хозяйства лишила многих богатых и «не таких уж богатых» крестьян частной собственности на землю, аналогично тому, как Октябрьская революция 1917 года лишила капиталистов их частной собственности на средства производства, помещиков – их поместий, владельцев городской недвижимости – сдаваемых ими в аренду зданий и т. д. Но в число «преступлений» такие действия попадают в силу классового сознания – по определению класса собственников имущества. Те же деяния признаются актами освобождения с точки зрения эксплуатируемых классов рабочих, крестьян и многих других. Таким образом освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии Красной армией считается «преступлением» с точки зрения польских «националистов»-империалистов.
Третья категория – преступления членов советского руководства периода правления Сталина. Здесь принципиальный пример – «ежовщина» – массовое уничтожение сотен тысяч советских граждан под видом борьбы с организованными контрреволюционными группировками. Что, конечно, было огромным преступлением по любым меркам. Но правдивые свидетельства о тех ужасающих событиях бесполезны для сознательных антикоммунистов, т. к. преступления осуществлялись без ведома Сталина и советского правительства, которое в итоге – и слишком поздно – осознало, что происходит в действительности, остановило и наказало преступников. Соответствующие доказательства предоставлены в главах 5 и 6 настоящей книги.
Бесспорно, «ежовщина» – очень серьезная ошибка советской власти. Дж. Арч Гетти назвал ее «самоуничтожением большевиков»340. Подобный термин, конечно, применим. Но преступления Сталина в том нет: сам он и высшее советское руководство не отдавали приказов и не желали того, а когда узнали, приняли меры, чтобы остановить беззакония и наказать виновных.
Именно преступным деяниям первой категории и особенно приписываемым Сталину злодеяниям – массовым убийствам – посвящена книга Снайдера. Без них его попытки сравнить Сталина с Гитлером, СССР с нацистской Германией и большевизм с нацизмом оказываются несостоятельными.
* * *
Без приписываемых Советскому Союзу «преступлений» именно действия западных империалистических стран, особенно в колониальном мире, оказываются очень похожими на преступления нацизма. Не «Сталин + Гитлер», а «Черчилль + Гитлер», «Даладье + Гитлер», «Рузвельт и Трумэн + Гитлер». Снова процитируем профессора Доменико Лозурдо:
«Британский и западный колониализм долго сравнивались с гитлеровским колониализмом. Ганди обычно говорил: “В Индии у нас гитлеровское правительство. Должны ли
