за жилье?
Рина молча кивнула и не стала вдаваться в подробности.
— А где этот, как его…
— Каитаро нет дома.
— А, на задании? — снова ухмыльнулся Сато.
— Тебе-то что? — Рина прошла вперед и встала перед шелковым нореном, чтобы Сато не мог пройти в глубь квартиры.
— Комната для моей дочери там тоже есть?
— Для моей дочери, — с нажимом произнесла она.
— Для нашей.
— Она больше не твоя, — сказала Рина.
Первоначальный шок при виде бывшего мужа прошел, остались только раздражение и злость. Она продолжала стоять, преграждая Сато путь в спальни и решительно глядя на него снизу вверх. А он все с тем же прищуром смотрел на Рину. Сато не был высоким и никогда не отличался внушительными размерами, и все же ему хватало роста, чтобы смотреть на нее сверху вниз.
— А что Ёси думает по поводу твоего нынешнего избранника?
— Мы собираемся пожениться.
— Да-да, — Сато чуть повернул голову и покосился на икебану, собранную Риной для Каитаро, — слышал новость.
Что-то в его голосе заставило ее насторожиться. Она невольно попятилась. Выражение лица Сато тоже не сулило ничего хорошего.
— Я хочу, чтобы ты ушел, — проговорила она так твердо, как только могла.
— Просто уйти? — удивился Сато, надвигаясь на нее. — И не взглянуть, где моя жена и ребенок собираются жить?
— Мы не…
— Послушай, Рина, мы ведь мирно расстались, верно? Я дал тебе все, что ты хотела.
— Зачем ты пришел, Сато? Что тебе нужно? — перебила она.
— я…
— Я не хочу тебя видеть. Никогда, — четко произнесла Рина. — И не хочу, чтобы Сумико встречалась с тобой. — Она сделала паузу, на ее губах промелькнула едва заметная улыбка. — Мы ведь оба знаем закон, не так ли? У тебя больше нет власти надо мной.
— Вот она, настоящая Рина, — пробормотал Сато. — Рина-боец.
— Убирайся!
— Итак, он станет отцом Сумико? Вырастит ее? Будет держать на коленях?
— Он станет лучшим отцом, чем ты.
— Рада, что он появился в твоей жизни?
— Очевидно, это так.
— Ну что же, он появился благодаря мне.
Рина сделала шаг в сторону и отошла к окну.
— Сато, я говорю серьезно, уходи, =— устало произнесла она. — Хватит с меня твоих игр.
— Он уже рассказал тебе о своей работе? О своих так называемых делах?
— Я не намерена обсуждать с тобой своего будущего мужа.
— Как думаешь, где он сейчас?
— Работает.
— А где, черт подери, находится моя дочь?
— У дедушки. Ёси присматривает за ней. И не сомневайся, он, как и я, позаботится о том, чтобы ты и близко не подошел к Сумико. — Рина отвернулась от окна и снова приблизилась к Сато. — И не думай впредь, что сможешь вот так запросто являться сюда. Я сотру тебя в порошок. Мне известны все твои грязные тайны. Посмеешь угрожать нам — я разрушу твою жизнь и жизнь твоей семьи.
— Я нанял его, Рина.
— Прекрати болтать чушь.
— Эта твоя новая жизнь, новое замужество — все благодаря мне.
— Я презираю тебя.
— Думаешь, если бы я захотел, не сказал бы тебе правду о нем? — выпалил Сато.
— Ты не способен сказать правду даже самому себе.
Сато вскинул руку и прикрыл рот театральным жестом, то ли делая вид, что пытается удержать рвущиеся наружу слова, то ли изображая драматическую паузу. Постояв так, он развернулся, молча вышел в прихожую и взял лежащую на тумбочке куртку. Рина перевела дух, но не пошла за ним — она не хотела даже приближаться к этому человеку. — Он агент по разводам, — уже стоя возле двери, бросил Сато.
— Что?
— Он работает в агентстве по разводам. Разрушает семьи. И за это ему платят деньги.
— Он фотограф. А ты сейчас же покинешь мою квартиру.
— Сама спроси у него.
— Я не намерена задавать дурацкие вопросы.
— А ты все же попробуй. Спроси: когда вы познакомились год назад, откуда он узнал, что ты пойдешь на рынок и что Сумико как раз гостит у дедушки, а у тебя куча свободного времени? Или что ты отправишься в студию на ту лекцию по фотографии? А помнишь, он повел тебя в заповедник именно в том районе, где ты выросла? Думаешь, это простое совпадение? Или, например, как он мог догадаться, что ты любишь чизкейки?
Рина молчала. Облегчение, которое она испытала, когда Сато собрался уходить, сменилось каким-то иным чувством. Тем не менее Рина не сдавалась. Сато накинул куртку, но вдруг шагнул обратно в комнату и начал наступать на нее. Он попытался дотянуться до бывшей жены, та отшатнулась и попятилась. Она отходила все дальше и дальше, пока не уперлась в подоконник. Сато подошел вплотную, подцепил пальцами лямки комбинезона Рины и притянул ее к себе.
Неожиданно она широко улыбнулась:
— У тебя ничего не вышло с Наоко? — В прищуренных глазах Сато вспыхнул злой огонек. — Так вот почему ты здесь?
Сато наклонился к ее лицу. Молодая женщина почувствовала кислый запах виски. Он провел пальцами по щеке Рины и запустил их в волосы. Затем быстро нагнулся, по-собачьи лизнул ее в шею и тут же накрыл своим ртом губы, пытаясь раздвинуть их языком. Она укусила его, больно, до крови. И усмехнулась, когда Сато взвизгнул и, неловко отпрянув, запнулся о собственную ногу. Рина чувствовала, как ее лицо расползается в злорадной гримасе. Сато прижимал ладонь к кровоточащей губе, а другой рукой судорожно хлопал себя по карманам в поисках платка.
— Я счастлива, — процедила Рина, — что вижу тебя последний раз в жизни.
Сато наконец отыскал платок, приложил его к губе и отступил.
— Вот агентство, в котором он работает. — Он бросил на полированную поверхность комода визитку и еще какие-то бумаги в черной клеенчатой папке. — Свяжись с ними, пусть покажут твое досье. Или спроси Каитаро. — Рина не двигалась с места, выражение ее лица не изменилось. — И не забудь поинтересоваться, сколько я заплатил, чтобы он трахнул тебя.
А затем Сато ушел. Рина осталась неподвижно стоять посреди гостиной в своем новом, недавно обретенном доме.
ПОБЕГ
Она провела тыльной стороной ладони по губам, стирая остатки его крови и слюны, но сам вкус Сато, прогорклый и металлический, никак не уходил.
«Это неправда, — думала Рина. — Это не может быть правдой».
Она решила, что надо вернуться в комнату Суми и все же закончить покраску стены. Сато обожает все контролировать и, если жизнь складывается не так, как ему хочется, впадает в бешенство. Скорее всего, Наоко отказала ему.
Рина пошла на кухню, открыла кран и плеснула холодной водой в лицо. Прополоскала рот и налила чашку холодного чая.
— Нет, ерунда какая-то, —
