Ладони стали грязными, на них налипли песчинки, да и одежду не удалось уберечь от темных, будто ржавых, пятен. Людмила сбежала к ручью (тропинка-трава опережала ее на шаг) и погрузила в воду руки. Она слышала, как вслед за ней сбегают к воде Илья с Диной, но не обернулась — смотрела в воду, как в зеркало, видела свое довольное лицо (действительно довольное, даже странно), темное пятно грязи на правой щеке (так, ототрем, и водой его, водой…), и надпись небесная тоже отражалась, и ее легко можно было прочитать. Ивритские буквы, ивритское слово:
МИДБАР
— Пустыня! — перевела Людмила на русский и поболтала рукой в воде. Надпись заколыхалась, исчезла на мгновение, но поверхность успокоилась быстро, и слово возникло вновь. И.Д.К. плескался с шумом — снял рубашку, закатал брюки, мог бы и снять, Господи, все свои, Дина вот не стесняется, разделась по пояс, юбку подняла выше колен, а груди у нее красивые, Илюша недаром прельстился.
— Илья, — позвала Людмила. — Хватит плескаться. Посмотри на отражение.
Не дошло сначала. И.Д.К. испытывал сейчас странное детское ощущение — сбежал с уроков, даже в кино не пошел, махнул на Москву-реку, к стадиону, где пляж, жара, вроде и стыдно немного, не привык нарушать дисциплину, но в то же время распирает грудь какая-то бесшабашность, и все выглядит простым и предсказуемым, в том числе взбучка от мамы и завтрашний разговор с директором. Ну и что? Плевать!
И.Д.К. не видел никакого отражения — прозрачнейшая вода, на дне различимы отдельные песчинки, о чем толкует Людмила? Ах да, волнение, мог бы догадаться. Он замер, но рядом плескалась Дина, Господи, какая она красивая, хорошо, что здесь нет других мужчин, Андрюша не в счет, да и далеко он, и не смотрит.
— Диночка, — сказал И.Д.К. — Замри-ка…
Когда волнение улеглось, он, естественно, увидел то же, что Людмила, и мысленно обругал себя. Сто раз должен был догадаться, перевернуть надпись зеркально, не так уж много там букв; к тому же, ивритские знаки, даже написанные наоборот, легко узнаваемы. Он поднял голову, и сердце сразу же потяжелело, опустилось, камнем легло на диафрагму.
Надписи не было.
— Куда же она… — растерянно сказала Людмила и выбралась на берег. По воде пошли волны, наваждение исчезло, И.Д.К. вышел на берег и сел, положив руки на колени. Обе женщины стояли над ним, мысли их были обнажены как и тела, Людмила пыталась понять, что произошло в небе над головой и в воде под ногами, а Дина ничего понять не пыталась, она была с И.Д.К. ночью, видела бесконечную стену, где надписей хватило бы на всех с избытком, одно-единственное слово не производило на нее впечатления. Было, не стало. Ну и что?
— Пустыня, — сказал И.Д.К. — Слово исчезло в тот момент, когда его удалось понять. Кто-то или что-то следит за нами и нашими мыслями. Каково?
— Бог? — осевшим голосом спросила Людмила.
Дина промолчала, она давно чувствовала, что они здесь не одни, что существует некто, руководящий их поступками, ведь и ночью, что ни говори, все происходило по какому-то плану, им неизвестному, хотя план этот и определялся в некоторой степени их поведением. И даже их мыслями. Бог? Может, и Бог.
— Пустыня, — повторил И.Д.К. — Чтоб я так жил, но то слово, в небе, как его ни отражай, не могло написаться «мидбар». Да в нем и букв было больше… Оптический бред…
Он поднялся на ноги и пошел к воде. Постоял, глядя на свое отражение — все было как положено, ничего лишнего, никакого рога на макушке или третьего глаза. Только… Он пригляделся. Да, в небе… И только если смотреть под определенным углом. Под прямым не видно. А если так, под сорок примерно градусов… Будто узор от горизонта до горизонта. Слабый, на пределе, но видно. Как ковер. Или… Ну да, карта.
— Девочки, — позвал он. — Поглядите и скажите, что видите. Нет, не так. Под углом.
— Похоже на карту, — сказала Людмила. Дина промолчала, она видела какие-то полосы, подняла глаза — небо как небо, облака, кажется, опустились ниже, но на самом деле могло быть и наоборот — как здесь определить расстояние? Карта? Дина уже видела карту в небе. Не здесь. Ту карту, красочную, яркую, будто отражение реального пейзажа, она могла бы описать с закрытыми глазами. В центре, прямо над головой, была пустыня — желтая как яичный желток, а по краям шли леса. И текла река.
Эта??
Она была взволнована, И.Д.К. это почувствовал мгновенно, и сразу понял причину.
— Расскажи, — потребовал он. — Только не словами, словами не сможешь точно. Думай и представляй.
Подключилась и Людмила. Они были втроем, были вместе, и это немного раздражало Людмилу, она не могла понять, почему иногда чувствует Илью и эту женщину, его любовницу, видит их изнутри, а иногда, даже когда очень хочется, ничего не выходит, так и стоишь снаружи, даже в замочную скважину подглядеть не удается.
Они рассматривали карту. Дина мысленно расстелила ее на земле, подробности вспоминались сами по мере того, как в памяти откладывалось главное — вот лес, вот поляна и выход к реке. А здесь проходила Стена.
Подошел Андрей, Людмила ощутила его присутствие, он хотел что-то сказать и мешал, и она прогнала его не словами, но мысленно. Сын отошел в сторону, наступая на контуры леса своими башмаками.
— Мы шли сначала сюда, а потом повернули, — бормотал И.Д.К. — И теперь мы здесь. Очень интересно. Очень. Если там, где ты была, хранилась карта Саграбала, точнее, той части планеты, где тебе предстояло оказаться… Значит, та карта, что мы видим сейчас, может быть…
— Чем угодно она может быть, — сказала Людмила. — Или тем местом, где мы окажемся завтра, или тем, где Дина была вчера.
— И вовсе нет, — неожиданно вмешался Андрей. — Мы это проходили в школе. Мне на контрольной попалось. Когда контурные карты заполняли. Точно как эта. Называлась… Не выговаривается…
— Голосом скажи, — потребовала Людмила.
— Эриад… Нет, не помню.
— Где хоть это находится? — спросил И.Д.К. — На какой планете?
— Ну ты скажешь, — Людмила получила удовольствие от того, что смогла поймать бывшего мужа на противоречии. — На какой еще планете? В московской школе изучали Землю.
— Нет, — неожиданно возразил Андрей. — Не в той школе, где я учился с Костей, а в той, куда я ходил с Жориком.
— Ты посещал две школы? — удивился И.Д.К.
— Ах, это, — сказала Людмила. — Андрюша имеет в виду частный лицей, где он занимался по субботам и воскресеньям. Я платила за это удовольствие восемьдесят тысяч, правда, лицей был хорошим, им давали языки и общие научные знания, нет, даже не знания, а скорее — способность обучаться…
— Подожди, — прервал И.Д.К. — Андрюша, давай по порядку. Сначала — что изображено на карте, а уж потом про лицей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
