а затем стремительным броском занял его позицию у березы на пригорке. И сразу пошел в атаку, отчаянно рубя то справа, то слева. То справа, то слева. Справа, слева…
Князь, к чести его сказать, отбивал мои удары без особого труда, но к концу атаки я, к своему вящему удовольствию, заметил, что на лбу у него выступили крупные капли пота. Они потекли вниз, пропитали наполовину седые брови и вскоре стали натекать и на глаза. Это очень ему мешало и сильно отвлекало от боя. Ему дважды пришлось смахивать пот с глаз, и если в первый раз я ему это простил, и лишь взял на заметку, но когда он поднял свободную руку во второй раз и на долю мгновения зажмурился, утирая глаза, я нанес молниеносный удар.
Убивать его я, разумеется, не собирался, хотя для этого сейчас был самый подходящий момент. Можно было бы и в живот шпагу воткнуть, и тогда конец бы пришел князю. Не мгновенный, но от этого лишь более мучительный. И соблазн был очень велик, но я все же совладал со своими желаниями и вогнал острие клинка Глебову в бедро. Пальца на три, не меньше. Одернул шпагу и сразу же отскочил, в ожидании реакции.
А князь в первое мгновение даже не вскрикнул, только наморщился и прошипел какие-то проклятья в мой адрес. Сделал быстрый шаг в моем направлении, но сразу же застонал и присел на одно колено.
Я не двигался, хотя стоял всего в паре шагов от него. А в голове у меня мелькнула мысль, что если бы не мои обещания, то я с легкостью мог бы прикончить князя прямо сейчас.
Должно быть и Вольдемару в голову пришла та же самая мысль, потому что в это самое мгновение он что-то коротко прокричал и бросился ко мне. Уж не знаю, к чему бы это привело, но Кристоф успел схватить его за руку.
— Сударь, не вздумайте вмешиваться! — резко сказал он. — Или я буду вынужден скрестить с вами шпаги!
Вольдемар нервно отпихнул от себя его руку, но после этого остался стоять на месте. То ли слова Кристофа его несколько остудили, то ли он заметил, что я и сам не тороплюсь убивать его отца. А князь между тем распрямился и направил на меня шпагу, свободной рукой зажимая рану на бедре.
— Это было неплохо! — заявил он, ухмыляясь. — Но я видывал удары и получше.
— Я даже не старался, — ответил я. — Ну так что, князь? Мы продолжим, или же вы сложите вашу шпагу?
— Мою шпагу? — с явным презрением на лице переспросил князь. — Если вам удалось случайно зацепить мою ногу, это еще не значит, что вы одержали победу, молодой человек. Вы не задели кость и даже кровеносный сосуд не перерезали! И вы неправильно выдернули клинок. Нужно было сделать это с движением в сторону, чтобы перебить мышцы… Что и говорить, махать шпагой вы научились изрядно, но боевого опыта у вас нет вовсе. Вы просто танцор со шпагой, не более того!
Спорить с ним желания у меня не было никакого. Я прекрасно видел, что темное пятно на его камзоле продолжает расползаться, да и из раны на бедре кровь вытекала достаточно обильно. А это означало, что чем больше он будет тянуть время, чем дольше будет болтать, тем меньше сил у него останется в итоге.
— Однако, танцую я прекрасно, не правда ли⁈ — я с деланным весельем поддержал разговор. — И могу танцевать таким образом еще очень долго. Если не верите мне, то можете спросить у своего сына Вольдемара. Мы неоднократно встречались с ним на балах при дворе его императорского величества.
— Вы слишком много болтаете! — оборвал меня князь. — Это признак плохого воина.
— В самом деле? А я всегда полагал, что это признак общительного человека…
Я просто его заговаривал, непрерывно двигаясь вокруг него, и его самого заставляя двигаться при этом. На самом деле беседовать с князем у меня не было большого желания, а что я действительно хотел, так это прикончить его поскорее, и только обещание, данное мною Лизаньке и Бориске, удерживало меня от решающего выпада. Да еще осознание того, что князь Сергей может и не позволить мне так уж легко насадить себя на шпагу. Годы драгунства не прошли напрасно — рука его все так же была крепка, движения отточены, а удар верным.
Пожалуй, стоит признать: с более достойным противником мне еще не приходилось скрещивать шпаги.
Но неожиданно что-то переменилось. Легко отбив мой очередной выпад, князь вдруг замер, словно окаменел на мгновение. И даже видом теперь походил на статую — весь он стал какой-то рубленный, угловатый, неподвижный. Лицом побледнел, кожа приобрела цвет гипса, а перекошенный рот так и застыл с чуть приоткрытыми губами, за которыми виднелась светлая полоска зубов.
Но мгновение спустя окаменение прошло, и князь резко выпрямился, вскинув голову. Длинные волосы его приподнялись пышной копной, а затем медленно и плавно опустились, рассыпавшись на пряди. Издав громкий неприятный хрип, князь Сергей раскинул руки в стороны. Шпагу свою он при этом выронил из разжавшихся пальцев и страшно оскалился, глядя прямо на меня.
Я мог бы легко прикончить его в этот момент. Или нанести ему рану, после которой он не смог бы продолжать бой и провел бы в постели многие дни. И я даже качнулся вперед, скорее неосознанно, ежели в стремлении поставить точку в этой дуэли, но какая-то загадочная сила не дала мне приблизиться к князю.
В какой-то момент я даже решил, что князь наш оказался магом, и теперь использует свои способности против меня. Но тут же понял, что не чувствую здесь магии. Во всяком случае той, с которой я привык иметь дело. Но что-то необычное все-таки имело место. Оно так и витало в воздухе, готовое вот-вот проявиться во всей своей мощи…
Я попятился. Не опуская шпаги, в растерянности глянул на секундантов. Но и они, судя по из виду, понимали в происходящем ничуть не больше моего. А князь Сергей в это самое мгновение издал столь страшный рык, что я даже присел от неожиданности, а потом отбежал на несколько шагов назад. Атаковать князя я передумал, и вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову меня в этом упрекнуть.
Правила дуэли не предусматривали подобное поведение участников, и я попросту не знал, что мне следует предпринять
