Читаем без скачивания Мы из Бреста. Рейд выживших - Вячеслав Сизов

– Как же тебе удалось вырваться?

– Мне повезло. Я был в штатском. Все остальные в военной форме. Когда русские ворвались в здание, я был на втором этаже недалеко от лестницы. Там несколько солдат и офицеров создали рубеж обороны, где мы попытались остановить наступающих. Надолго нас не хватило. Единственное, что мне удалось в той ситуации, – так это поджечь архивы и картотеку. Русские усилили обстрел, и их штурмовая группа ворвалась на наш этаж. Взрывом у меня вырвало оружие и отбросило к стене, обсыпав штукатуркой. Это, кровь на лице и знание русского языка меня и спасло. Русские посчитали меня одним из содержавшихся в здании арестованных и вывели из здания сначала во двор, а затем на улицу. Уже оттуда мне удалось от них сбежать. Русские были из состава «панцерных», подразделений. На улице недалеко от нашего здания стояло несколько бронетранспортеров. Мне показалось, что я видел там нашего «Лейтенанта», руководящего действиями своих солдат.

– Русские тебя не обыскивали?

– Нет. Еще до прорыва русских на этаж я снял с себя галстук, а документы спрятал в потайной карман брюк. Пробираясь по улицам города, встретил группу наших солдат и офицеров, скрывавшихся от русских. Вместе с ними я и покинул город. Нам пришлось прятаться до темноты. В самом городе часто встречались моторизованные патрули НКВД, передвигавшиеся на бронетехнике и жестко поддерживающие порядок в захваченном городе.

– О дальнейших твоих приключениях я знаю от тех, с кем ты прорывался к нашим войскам, и по твоему рапорту. До того как мы продолжим, Вильгельм, уточни, почему ты оказался в здании абверкоманды, а не в выделенной тебе квартире?

– Утром 23 июля поступило сообщение о нападении на железнодорожную станцию Осиповичи. Несколько позже пришло сообщение, что город захвачен русскими, а наш гарнизон уничтожен. Силы нападающих оценивались в стрелковый батальон, противотанковую батарею и взвод танков. Для восстановления положения из Минска был выслан батальон 87-й пехотной дивизии, а из Бобруйска маршевый батальон 339-й пехотной дивизии и бронепоезд № 29. В качестве средств усиления им были приданы дивизион 105-мм орудий и взвод танков. Тогда же утром в Старые Дороги из Бобруйска выступил полк 221-й дивизии. Еще несколько батальонов были направлены в Глуск, где, по сообщениям, в окружении еще держались наши солдаты. Сообщений о восстановлении положения в Осиповичах, Старых Дорогах и Глуске так и не поступило. Авиаразведка сообщила о бое на подступах к станции Осиповичи и Татарка, в районе Старых Дорог и на дороге Бобруйск – Глуск. Вечером этого же дня для допроса было доставлено несколько старших офицеров 13-й армии русских и группа русских летчиков, захваченных 4-й танковой дивизией в районе Быхова. В сопроводительных документах было указано, что летчики – экипажи сбитых над нашей территорией бомбардировщиков. Вот с ними мы и задержались.

– Понятно. Скажи мне, тебе так надо было лезть в мясорубку у Хим?

– Как сказать. Русские, устроив засаду, уничтожили танковую роту. А затем при поддержке артиллерии ворвались на позиции нашего батальона, до этого выбившего русских штрафников из сел Долгорожская Слобода и Химы. Остаткам батальона пришлось отступить. При отходе ими было захвачено несколько пленных из числа наступающих. От них стало известно, что против нас там действовал 132-й батальон НКВД, десантники и штрафники. Это же подтвердила и радиоразведка. По моей просьбе командование дивизии выделило дополнительные силы для контратаки. Русских вновь выбили из Долгорожской Слободы. Но вокруг Хим, где держал оборону батальон НКВД, развернулась мясорубка. Русские успели создать там укрепрайон, насыщенный средствами ПТО и ПВО. При штурме нами были потеряны десять танков и бронемашин, до батальона пехоты и несколько орудий. Ворваться в село смогли только вечером. Русские скрылись в лесу, унося с собой раненых. Свою пулю я получил от русского снайпера, когда осматривал трупы русских.

– Что дал осмотр? Ты же их не просто так смотрел? Уж чего, а трупов ты насмотрелся.

– Дал. Все трупы, что были осмотрены мной и парнями, носили многочисленные следы ранений. Они все были пулеметчиками и имели истощенный вид. Хотя были одеты в свежее обмундирование и традиционно коротко подстрижены.

– Бывшие пленные?

– Я тоже так думаю. «Панцерники», те, кого я видел, питались куда лучше. Кроме того, ни одного русского панциря я так и не увидел. На убитых в качестве защиты были только стальные шлемы и повязки на ранах.

– Смертники? Штрафники?

– Не знаю. Отличительных повязок штрафников, использовавшихся русскими, я не видел. Несколько раненых, чтобы не попасть к нам в плен, взорвали себя. Ты знаешь, я заметил, что Седов часто использует один и тот же ход…

– Прикрывает свой отход отвлекающим маневром?!

– Да. Направляет преследователей по ложному следу, а сам либо замирает, либо отходит в сторону, освобождая дорогу погоне. Сейчас он оставил нам огромную язву в виде Слуцкой группировки. А сам где-то спрятался в лесах.

– Ты считаешь, что он не вернется в Слуцк или Бобруйск?

– Да. Мне кажется, он достиг какого-то результата или цели, активно действуя в нашем тылу. И сейчас ищет возможности уйти за линию фронта. Именно поэтому русские, используя для этого бронетехнику и ударные отряды «панцерников», пытались прорваться через наши порядки в Рогачеве. От Бобруйска до фронта всего пятьдесят шесть километров. Седов что-то несет своему командованию. Очень важное и ценное. Поэтому разменивает жизни своих соплеменников на время для выхода.

– Шифры с радиоузла? Какое-то новое оружие?

– Думаю, нет, у него было несколько возможностей их отправить. В Пружанах, Березовке, Слуцке и на остальных захваченных аэродромах. Самолетов и пилотов у него под рукой хватало. Что-то еще. И несет он это из Бреста. В его положении было бы проще перейти к диверсионной войне.

– А разве он этого не сделал? Разгром пяти аэродромов, уничтожение нескольких тысяч наших солдат, захват и уничтожение десятков самолетов, освобождение тысяч пленных, уничтожение нескольких наших штабов, захват целого ряда генералов. Фактически срыв нашего наступления на Рогачевско-Могилевском направлении. Ты считаешь, это не диверсионная война?

– Диверсионная. Но посмотри сам. Его батальон упорно идет на восток. Все перечисленное он делает как бы по пути. Меня не оставляет ощущение, что мы что-то упустили.

– Может быть. Я поручу еще раз проанализировать всю имеющуюся у нас информацию, но мне кажется, что ты все усложняешь. Группы диверсантов, действующие в нашем тылу, всегда возвращаются за линию фронта.

– Может быть, и так. Я слишком серьезно заинтересовался этим русским.

– Создана комиссия, которая пытается разобраться в вопросе захвата русскими Бобруйска. В связи с расследованием возникло много вопросов. Например, по аэродрому. Ты, наверное, не знаешь, что никто из находившихся там летчиков, авиаспециалистов и служащих охраны не вышел к нашим войскам. А русские активно используют самолеты наших типов для бомбардировки и штурмовки наших войск. Тебе, можно считать, повезло оказаться в такое время на больничной койке. Так что лечись, наслаждайся спокойствием. Мне же придется разгребать конюшни…

– Карл, что на фронте?

– Война затягивается. Наше наступление на Смоленском направлении остановлено, и в ближайшее время о нем придется забыть. На Витебском участке фронта русские, вымотав в боях на укрепрайонах наши ударные части, нанесли контрудар своими 5-м и 7-м механизированными корпусами. Они бросили в бой большое количество танков «Т-34» и «КВ». С огромными потерями русских удалось остановить на линии Лепель – Чашники – Сенно – Толочин. На Могилевском направлении тоже пришлось перейти к обороне, русские и тут ввели в бой крупные силы. Тяжелые бои идут на линии Старые Буды – Смолка, где наступает группа Качалова. Нами удерживаются Шклов, Старый и Новый Быхов, идут бои на подступах к Довску и Пропойску, удерживается шоссе Могилев – Гомель. Взять Могилев и продвинуться дальше на Оршу, Горки и Чаусы пока не удалось. В танковых и моторизованных частях большая убыль техники. В некоторых частях она составляет шестьдесят – восемьдесят процентов. Госпитали заполнены ранеными, ремонтные подразделения требующими ремонта техникой.

– Мы же захватили море русских танков. Разве их нельзя использовать?

– Ты прав, нам действительно в исправном состоянии или требующем небольшого ремонта досталось около пятисот танков «Т-26», двести «БТ», двадцать танков «Т-28» и два десятка «Т-34» и «КВ». Но нужно время для их освоения и, главное, нет лишнего топлива. Кроме того, были случаи обстрела трофейных танков, использовавшихся нами, не рассмотревшими кресты на башнях противотанкистами и зенитчиками. Поэтому парни не спешат садиться в русские танки. Ремонтные предприятия пытаются как можно быстрее восстановить бронетехнику. Говорят, нужна минимум неделя для восполнения потерь. Железнодорожники сообщили о завершении восстановительных работ на мостах через Буг и Мухавец, начале сквозного движения на линии Тересполь – Минск. Так что в ближайшее время положение со снабжением войск значительно улучшится.