Я уже занимался этим делом. Это два. И…
- Вы как-то это очень близко к сердцу принимаете. Погодите. – Подняла я руку. – У вас что-то такое было, да? Не надо. Не отвечайте.
Участковый во все глаза уставился на меня. А я словила какое-то смутное видение. Смутное, но очень беспомощное и мерзкое. Я зажмурилась, а потом потрясла головой.
- Даже не хочу знать никаких подробностей.
- И очень зря. – Участковый наставительно поднял указательный палец вверх. – Чем больше таких дело будет рассмотрено, чем больше решений вынесено, тем меньше останется женщин, которые будут как вы – покрывать преступников.
- Да не покрываю я никого. – Взвыла я. – Все в самом деле произошло так глупо и нелепо. Нет такого закона, который запрещал бы мне салат рубить, да хоть коллекционной саблей, хоть топором!
- Ну, хорошо. – Печально вздохнул мужчина. – Тогда я запишу ваши показания.
Я внимательно перечитала протокол и поставила свою подпись.
- И помните, что вы покрываете опасного преступника!
- Нет. – Отозвалась я. – Вы молодец, что пытаетесь помочь. Побольше бы таких неравнодушных людей, но в моем случае, вы пытаетесь обвинить невиновного. Его вообще в городе не было в тот день. Я была дома одна. Никаких криков, драк и все такое. Соседи тоже не жаловались.
- Соседи жаловались. – Зловеще произнес участковый. – На какое-то странное свечение из окон вашей квартиры. И еще на запахи.
- Вы знаете, то, что у меня мама плохо готовит – это не преступление! – Гордо вскинула я голову. – А то, что китайская гирлянда полыхнула, так мы уже все потушили.
- С вами просто невозможно по-хорошему разговаривать! – Воскликнул он. – Вы мешаете мне делать мою работу.
- Наоборот, я вам помогаю. – Покачала я головой. – Не даю пустить под государственную машину невинного человека.
- Идите.
Я послушно вышла, но была поймана бдительной медсестрой.
- Раз уж вы сами пришли, то пойдемте уберем дренаж.
- И не жалейте ее. – Попросил участковый, выходя. – Побольнее можете. Чтоб запомнила, как отказываться от сотрудничества.
- Вот еще. – Пробормотала медсестра. – И так бедная девочка натерпелась. Вон худая какая. Одни глаза на лице. И синяки везде. Я аккуратненько. Но кто бы мог подумать, такой с виду приличный мужчина. Ты не подумай, мы все на твоей стороне. Мы все понимаем, почему ты не заявляешь на него. Эти абьюзеры умеют манипулировать сознанием. Но у нас тут есть психолог. Я уже поговорила с хирургом. Он не против тебе назначить курс занятий с психологом.
Я молчала. Дренаж она убирала в самом деле бережно. Как из хрустальной. Но вот сама тема беседы.
- Вы не правы. – Наконец сказала я, когда трубку из меня извлекли и заменили перевязку. – Мой жених отличный человек. А я дура.
- Да все мы. – Ободряюще произнесла медсестра.
- Понимаете, мне нравится коллекционировать оружие. Оно такое красивое. Но не людей же резать. Это плохо. И уголовный кодекс не велит. Ну, я этими ножами и резала на кухне. Не всеми удобно. Но зато вроде и не лежат.
Медсестра странно на меня посмотрела, а я, вдохновленная, продолжила нести чушь.
- Думаю, психолог тебе все равно не повредит. – Наконец пробормотала она и разрешила идти.
Сегодня я пошла на ужин. Мне разрешили съесть немного омлета и выпить киселя.
- Я на твоей стороне. – Загадочно прошептала мне буйная дева. – Кстати, я – Маша. А ты я знаю, Даша. Даша, ты не переживай. У меня есть отличные психологи. И есть место, куда можно обратиться. Они помогут.
- Не стоит. – Я отодвинула жидкий и дрожащий омлет, есть который все равно не хотелось. – Маш, вы все ошиблись. Правда. У меня немного с головой проблемы, но мой жених, он, правда, очень хороший. Он меня не бьет. Он очень заботливый. Я в самом деле сама упала на нож. Ты, пойми в жизни всякое бывает. Да он вообще священник.
Лицо Маши вытянулось, и она стала еще более ласковой.
- Да-да. Конечно. Ты только не волнуйся. Тебе нельзя нервничать. А то еще швы разойдутся. Я тебе верю. И я в любом случае на твоей стороне.
- Почему? – Удивилась я.
- Ну, ты же женщина. Нас и так веками притесняли. А феминизм – это не про придерживать дверь. Может быть, ты скрытая мазохистка (хотя, судя по твоему виду не скрытая), и тебе нравится быть зависимой и в подчинении?! Я все равно на твоей стороне.
- По-моему, мне надо к психологу. – Сказала я, сдала нетронутый омлет и ушла в палату.
В палате лежала старушка, которая на ужин не пошла.
- Не переживай. – Подмигнула мне она. – Вот помню, мы с дедом ругались так, что стены дрожали. Хотя, он руку на меня почитай и не поднимал. В основном я его. Он только оборонялся. Один раз сидел, газету читал, а я как обычно пилила его. А он не слушает. Так я его чайником огрела. А чайник тяжелый, эмалированный на два литра. Еще и с водой. Ох и кровь из него текла. Раны на лице и голове сильно кровоточат.
- Помирились? – Машинально спросила я, доставая вышивку и разматывая нитки.
- Да, помер он.
- От удара чайником?
- Да нет. От старости.
Я потрясла головой, но уточнять не стала. Ну их, эти чужие тайны. Тем более, что из столовой вернулась Маша и снова, подмигнув мне, шепотом спросила:
- А что твой муж в большой сумке таскает? Оно шевелилось.
- Это кот. – Тоже шепотом ответила я. – В больницу нельзя кошек, а я очень скучаю по нему.
- Кот? – Маша задумалась. – Тогда он не может быть абьюзером. Домашние тираны все плохие люди. А твой вон, котиков любит.
- Конечно, никакой он не тиран. – Согласилась я. – Видишь, на какие жертвы ради меня идет?! Если его поймают, то станут ругать.
- Я никому не скажу! – Клятвенно пообещала Маша, но глаза ее так вдохновенно горели, что я не поверила.
В общей сложности в больнице я пролежала пять дней. Я поговорила с психологом и убедила ее, что я слегка с придурью, но для общества не опасна. Вышила котенка, который получился
