Читаем без скачивания Неистребимый - Сергей Зайцев

– Ты была близка с ним, – задумавшись о том, что она мне рассказала, нечаянно обронил я. Для меня это было очевидно. Но запоздавшее сожаление не могло взять сказанных слов обратно.

Но она восприняла их спокойно. Улыбнулась. Пожала плечами. Кивнула:

– Да… Сначала. А потом охладела. Очень уж далеко к нему было ездить – через весь Кордос, да еще большой отрезок ничейных земель в придачу. К тому же спустя несколько лет он начал стремительно стареть… Сейчас я начинаю понимать, что он сам отпустил меня. Так же, как и приворожил ранее. Но я ни о чем не жалею. Он очень добрый, хороший человек – можешь мне поверить. За прошедшие годы я больше таких и не встретила…

– Ты говорила, что Закон Равновесия в Ущербных горах спит.

– Да, конечно. – Она посмотрела на меня удивленно, словно говоря: сколько же можно повторять? – Поэтому он до сих пор жив – спустя целых четырнадцать лет. Но там свои особенности. Почти ничто живое там не обитает, а жизнь словно утекает из твоей души по капле, медленно и неотвратимо. В любом другом макоре ему хватило бы декады, чтобы свести знакомство с Первородной Тьмой. А так – он еще держится. Когда я видела его последний раз, он напоминал старую развалину и мне показалось, что ему осталось год-два, ну, может, три. Не больше.

Я чувствовал, что ей неприятно говорить об этом, так как она по-прежнему переживала за Остина. И я поискал другую тему для разговора.

– Скажи… Что ты сама думаешь о Пророчестве?

– Что я думаю о Пророчестве? – с легким недоумением переспросила она. И начала как по писаному: – Давным-давно…

– Сказку можешь пропустить. Мне интересно твое собственное мнение.

Тай одарила меня недовольным взглядом светлых, как и у ее сына, глаз и на некоторое время умолкла. Как же, я столь непочтительно отозвался о святом. Мелькнувшая мысль о Шустрике принесла с собой ощущение некоторой вины. Парень собирался на каникулах повидать мать, а я был причиной, по которой эта встреча не состоялась…

Желание поделиться своими мыслями оказалось выше обиды, жизнерадостный характер не позволял ей долго хмуриться, и, пожав плечами, Тай непринужденно заговорила:

– Я верю в него. Я верю в силу Избавителя, Светоча, в силу Неистребимого. Я верю в силу и могущество Зверя. Многие у нас ему поклоняются, считая своим богом, но мне милее возносить свои молитвы нашему истинному Создателю, который сотворил этот мир. Волшебный Зверь лишь изменил его, Зверь – сам дитя Создателя, как и все мы. Но его существование – реальность, поверь мне.

– Очень… своеобразное дитя.

Она, конечно, не лгала. Потому что верила в то, что говорила. Но вера, даже самая искренняя, еще не гарантия истины – заблуждаться можно с чистым сердцем и открытой душой.

Дорога к этому моменту начала сворачивать немного севернее, и ветер, холодивший левую щеку, теперь бил прямо в лицо. В низком небе неторопливо сгущались сонные и тяжелые тучи ртутного цвета с неряшливыми разрывами по краям.

– Знаешь, – вдруг сказала Тай, бросив в мою сторону странный взгляд – серьезный и одновременно какой-то умоляющий, – а ведь ты вполне можешь разбудить Волшебного Зверя.

– Напрасно, – ответил я, не сумев сдержать досады. – Напрасно ты так думаешь. Я знаю совершенно точно, что эта роль написана не для меня.

– Ты не понимаешь… Иначе ты не сможешь вырваться отсюда, вернуться домой, в свой стоэтажный мир…

– Посмотрим. У меня другое мнение на этот счет.

– У Остина тоже, – удрученно вздохнула Тай.

– Правда? И какое же?

Она немного помолчала, или собираясь с мыслями, или что-то припоминая. Я терпеливо ждал, пока она не заговорит сама. Она заговорила:

– Дело в том, что он просил меня передать кое-что тому, кто окажется его земляком. Просто затем, чтобы тот был готов к действию, когда появится возле Круга Причастия, так как времени на раздумья и объяснения может не оказаться, особенно если его будут сопровождать люди Наместника.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

– Были определенные условия, исходя из которых мне позволено было говорить. Человек из его мира, который появится вслед за ним, должен обладать определенными способностями и уметь перемешаться с помощью хкаси-телепорта сознательно. Учти, я лишь повторяю чужие слова, не требуй от меня каких-либо объяснений.

– Хорошо. Пока мне все понятно, продолжай.

Злыдень как раз в этот момент решил напомнить Лакомке о своих искренних чувствах и потянулся зубами к ее уху, но я остерег его от этого действия ментальным посылом. Он злобно фыркнул в мою сторону, поворачивая морду, но подчинился и дальше бежал, демонстративно отвернувшись от своей потенциальной подруги. Недолго, впрочем.

– По твоему собственному признанию, ты прибыл именно за Остином, – продолжала Тай, – значит, это условие выполнено. Я не ошибаюсь?

– Все верно.

– Теперь слушай то, что я должна передать: существует легенда… незачем так морщиться, Эл, ты же еще не дослушал! Во-первых, это собственные слова Остина, а во-вторых, это совсем не та легенда, о которой…

– Извини. Ну, правда, извини. Продолжай.

– Гм… существует легенда… только попробуй! – Она с улыбкой погрозила мне пальцем. – Существует легенда, по которой лично инициировавший двадцать один хкаси-телепорт способен силой своего желания создать двадцать второй – там, где сам же и пожелает. У меня есть инициация двадцати, и мне нужна лишь одна. Я обладаю способностью к слиянию сознаний и таким образом, по своим расчетам, могу получить двадцать первую инициацию от любого другого человека, эту инициацию прошедшего. Не играет роли, если он прошел тот же телепорт, в котором побывала и я, так как каждая инициация строго индивидуальна… Фу-х, – облегченно выдохнула Тай. – Ты что-нибудь понял? Лично я – не особенно, хотя Остин неоднократно пытался мне объяснить. Слишком сложно.

– Понял, – ответил я не сразу, уже раздумывая над полученной информацией. – Я очень хорошо понял. И он доверил тебе подобную информацию…

– Что это ты имеешь в виду? Что я недостойна?! Да как ты…

– Тихо, тихо, я не об этом. Подобные знания могут ввести рассудок неподготовленного человека в порядочный разброд, ведь они сильно меняют представления о мире в его собственной культуре…

– Не понимаю, что ты там несешь, но как видишь, я в полном порядке!

– К счастью, именно это я и вижу, – поспешил заверить я.

– О светленький мой, ты так обо мне беспокоишься! Опять. За это следовало отомстить, и немедленно.

– Я беспокоился бы так о любом порядочном человеке.

– Какой же ты хам, засферник! Ты совершенно не умеешь вести себя с женщинами и благодари Создателя, что я уже это поняла и не принимаю близко к сердцу! Ты просто не осознаешь своего беспредельного хамства, своей вопиющей грубости, чудовищной бестактности, своей…

– Да, я заметил, что близко к сердцу ты это не принимаешь.

Тай осеклась и возмущенно уставилась в мою сторону. И, не выдержав, обезоруживающе рассмеялась, а я вместе с ней.

– С тобой не соскучишься, подруга.

– Представляешь, как он обрадуется, увидев тебя? – продолжая улыбаться, спросила Тай. – Ведь столько лет он не позволял себе терять надежду…

Я кивнул, думая, что не хотел бы оказаться на его месте. Пророчество все больше приобретало пугающе реальные формы. Так что же такое на самом деле этот Круг Причастия? И этот Волшебный Зверь?

Тай вдруг посерьезнела, и я ощутил ее неожиданную грусть. Я догадался о ее вопросе еще до того, как она его задала.

– Эл… а почему так поздно? Ведь прошло четырнадцать лет? Неужели не было возможности появиться раньше?

«Не было», – с сожалением подумал я про себя.

Честно говоря, из-за длительности срока мне и самому эта авантюра казалась безнадежной, но… После размолвки с Элеонорой прошло уже около года, а я все еще не мог забыть… забыть, как первые три-четыре месяца не знал, куда деться от самого себя, и тихо сходил с ума от тоски и горя. После этого мучительного периода в душе остался неприятный осадок, продолжающий отравлять нормальную жизнь. Каждая вещь в Замке Роз, которой касались ее пальцы, напоминала о ней, каждая комната, в которой ей приходилось бывать, каждая картина, на которую она бросила хотя бы один взгляд. Поэтому я и принял от одного человека предложение найти его сына, исчезнувшего неизвестно куда много лет назад. Да и очень уж просил старик… Он рассказал, почему так получилось. Цепь несчастливых случайностей. Сын всегда вел самостоятельную жизнь авантюриста-одиночки – ни постоянных друзей, ни общих знакомых, мотался с планеты на планету по всему Известному Космосу с какими-то одному ему понятными изысканиями, благо состояние отца, владевшего кирбеситовыми рудниками на Слайе, планете в созвездии Раритета, это позволяло. А когда он пропал, старик после транспортной аварии находился в тяжелейшей коме, продлившейся последующие четырнадцать лет. А на планете, о которой у меня сохранились не самые приятные воспоминания, послужившей последней остановкой Остина, в приобретенном в частное владение небольшом особняке в городе, который так и назывался – Город, в испорченном блоке визора его дожидалось так и не отосланное сообщение от сына. Остин, как обычно, предполагал вернуться максимум через месяц и оставил стандартную страховку на тот случай, если все-таки вернуться не сумеет. Когда старик пришел в сознание и разобрался в состоянии текущих дел, то сразу взялся за поиски сына, невзирая на вопли медиков о том, что такая нагрузка гарантированно сведет его в могилу. И нашел его последний след на Шелте и его записку, в которой были даны подробные инструкции, как его искать. Это было очень непросто. Как оказалось, его сын каким-то образом развил в себе способность управлять загадочными и непостижимыми для подавляющего большинства разумных обитателей Галактической Федерации Миров артефактами древней, тысячелетия назад исчезнувшей расы и разрабатывал какую-то связанную с ними легенду… Да, именно хкаси-телепорт я и имею в виду. Неудивительно, что у Варсвана возникли трудности, когда он принялся разыскивать человека или чужого, инорасовика, тоже способного справиться с этой проблемой. Таких во всей Федерации было раз, два и обчелся, и обычно они не афишировали своих способностей или просто не брались за подобные авантюры. Но ему повезло. Когда он процеживал базы данных Визосети, на глаза ему попалась нашумевшая несколько лет назад история о Шелте, главным действующим лицом которой был я. История так и не вышла за рамки важного события местного значения, поэтому была малоизвестна на других планетных системах, воспринимаясь как развлекательный фольклор, но старик сразу вцепился в нее руками и зубами, интуитивно почувствовав, что это именно то, что ему необходимо.