Читаем без скачивания Зеркало Медузы - Роберт Мазелло

— Ладно, не будем об этом, — откинувшись на спинку сиденья, ответил Эшер.

В любом случае, он больше не собирался работать на Шиллингера. Бывший посол показал себя полным тупицей — лакеем, работавшим на лакеев. Теперь Эрнст был вольным охотником за головами. Если окажется, что этот тип Франко носит в сумке какую-то реликвию, он заберет ее себе и продаст тому, кто предложит высокую цену. Пусть Шиллингер рассчитывает на дивиденды и лижет задницы своих благодетелей, но он больше не будет помогать ему.

— Послушай, Эшер, — снисходительным тоном продолжил Шиллингер. — Мне кажется, ты собираешься совершить серьезную ошибку.

Эрнст представил, как отставной посол покачал косматой седой головой.

— Даже парень с твоими куриными мозгами должен понимать, что я работаю на других людей. Да, можешь считать меня просто шестеренкой механизма. Передаточным звеном. Но ты не представляешь себе, насколько обширна наша организация. Поверь, я твоя лучшая защита.

Эшер подумал о двух недавних покушениях на свою жизнь.

— Как бы это смешно ни звучало, но я не чувствую от вас особенной защиты.

— Почему? — спросил Шиллингер. — Разве что-то случилось?

Эрнст не хотел доверяться ему. Он все больше подозревал, что его загнали под перекрестный огонь какого-то соперничества — бессмысленного, злого и смертельно опасного. Этот старый придурок Шиллингер, сидевший в далеком Чикаго, определенно проигрывал, а Эшеру не нравилось быть на стороне побежденных.

Он посмотрел в зеркало заднего вида и резко выпрямился. К боковому выходу особняка подъехал серебристый «мазерати». Крепкий парень, похожий на итальянского или греческого торговца, вынес несколько сумок и рюкзаков. Пока он грузил их в открытый багажник, из дома вышла девчонка — Оливия. На ней был новый черный плащ. Она забралась на заднее сиденье. Дэвид Франко, тоже одетый в черное, сел на переднее пассажирское сиденье. Они выглядели, как дуэт мимов или сообщники форточников-грабителей.

— Эрнст, ты еще на линии?

— Уже нет, — ответил Эшер.

Он сунул телефон в карман и завел мотор. Его сердце радостно билось в груди. Он чувствовал себя, словно сокол, которого только что выпустили на волю — в свободный полет.

Захлопнув капот, водитель сказал несколько слов внушительному на вид мужчине, который опирался на черную трость. Хозяин особняка, догадался Эшер.

«Мазерати» — машина, стоившая не меньше 90 000 евро — вырулила с подъездной дорожки. Когда она проезжала мимо «пежо», Эрнст пригнулся к сиденью. Подождав секунд десять, он пристроился в хвост к большому фургону. Они помчались по тихой и спокойной улице. По одну сторону располагался парк, по другую — ряд элегантных особняков. Вскоре «мазерати» вошел в транспортный поток большого города. Плотность машин облегчала задачу Эшера. Во-первых, его трудно было заметить. Во-вторых, несмотря на все свои лошадиные силы, «мазерати» медленно тащился среди гудящих клаксонов, запрещающих знаков и красных огней светофоров. Тем не менее Эшер хотел бы иметь двигатель мощнее нынешнего. В подобных ситуациях высокие технологии могли оказать большую поддержку.

Он вновь подумал об этом, когда машина его подопечных, посигналив на повороте, вырулила с переполненной кольцевой на эстакаду, ведущую к трассе А-10 — большой скоростной магистрали, направлявшейся на юго-запад к долине Луары. Как только они вырвались на трассу, где скоростные ограничения начинались со 130 километров в час, для маленького «пежо» наступила пора испытаний. Машина была не новой и не относилась к последним моделям. Эшер с трудом удерживал дистанцию. А ведь ему еще приходилось беспокоиться о том, чтобы его не заметили. Дэвид и Оливия не были тупыми. Они наверняка посматривали через заднее стекло. Лично он считал их наивными людьми, но отнюдь не глупыми.

Ему вспоминалась болтовня Шиллингера о его «куриных мозгах». Эшер с усмешкой представил акт возмездия, когда он будет заталкивать в рот старика все бумаги из сумки Дэвида Франко. Фантазии пришлось прервать. Он сосредоточил внимание на управлении машиной. «Мазерати» спустился по эстакаде и влился в транспортный поток на магистрали. К счастью, они находились на окраине Парижа, где было множество других машин. Грузовики и колонны автобусов, развозивших туристов по древним крепостям и замкам, не позволяли «мазерати» ускориться. Но Эрнст знал, что это ненадолго. Он проверил уровень бензина. По крайней мере, у него имелся полный бак.

Через полчаса автобусы уже двигались по одной полосе. Транспорт поредел, и водитель «мазерати» прибавил скорость. Эрнст делал все, что мог. Серебристая машина умчалась вдаль. Эшер вдавил педаль газа в пол и с трудом удерживал свою цель в поле зрения. Салон вибрировал от воя двигателя. Двери громко тарахтели. По обеим сторонам дороги замелькали поля и голые виноградники. Машина двигалась так быстро, что он, поглядывая на «мазерати», почти не успевал следить за мелкими сине-белыми знаками, отмечавшими города и туристические достопримечательности, мимо которых они проезжали. Автобусы один за другим сворачивали с трассы, но серебристая машина, как пуля, неслась вперед.

Эшер поерзал на сиденье и крепче ухватился за руль. Он боялся, что при такой скорости его мотор не выдержит или сломается карбюратор. Теперь он снова бранил себя, что не сходил в другое агентство и не выбрал более надежную и мощную машину. Когда ему показалось, что он окончательно потерял «мазерати», тот внезапно свернул с полосы и направился к съезду с указателем «Бьенси/Сек-Турс». Грузовик, ехавший сзади, дико вильнул в сторону, другой нажал на тормоза. Обычно такой маневр применялся для сброса «хвоста». Неужели они заметили его, гадал Эшер, или все получилось случайным образом?

Оставалось лишь несколько секунд, чтобы отреагировать. Он включил поворотные огни и, как можно быстрее, выехал на правую полосу. Другие машины загудели клаксонами. Один из водителей показал ему в окно средний палец. Но Эшер был занят другими делами. Он остановился на обочине в сотне ярдов от эстакады и выскочил из машины. Мимо с ревом и ветром проносились большие грузовые фуры. Он побежал вдоль ограждения трассы. Ниже виднелись пустые поля, белые фермерские домики и двухполосная дорога, которая тянулась с севера на юг. «Мазерати» остановился в нескольких ярдах от перекрестка. Судя по всему, ее пассажиры хотели проверить, не поедет ли за ними другая машина. Эшер инстинктивно пригнулся ниже. Примерно через минуту машина свернула направо в ту сторону, куда указывала синяя стрелка с надписью «Сек-Турс».

Глава 36

Когда Асканио, не снижая скорости, помчался через все полосы к съезду на эстакаду, Оливия непроизвольно вскрикнула. Дэвид ухватился за приборную панель с ореховой облицовкой. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

— Вы с ума сошли? — взвизгнула Оливия.

Спустившись по эстакаде, Асканио остановил машину перед перекрестком. Он откинулся на спинку сиденья и уставился в зеркало заднего вида. Рядом с узкой двухполосной дорогой тянулись фермерские поля. Вдали виднелись белые домики. Дэвиду потребовалось несколько секунд, чтобы разжать пальцы и убрать их с приборной доски.

— Я должен убедиться, что у нас не появилась компания, — сказал Асканио.

— Я всю дорогу посматривала в заднее стекло, — проворчала Оливия. — Хвоста нет. Можете поверить мне на слово. И в следующий раз предупреждайте нас о своих маневрах.

Она завершила свою речь длинным итальянским ругательством. Асканио улыбнулся и тронулся в путь. Он повернул направо — к городку Сек-Турс. Старая и узкая дорога принадлежала национальной дорожной системе. Было видно, что ее ремонтировали раз в десять лет. Она, извиваясь, шла через пустые поля и леса. На лужайке в одной из дубовых рощ Дэвид увидел стаю диких кабанов, рывших землю.

— Местная достопримечательность, — указав на них кивком головы, заметил Асканио. — В свое время маркиз был заядлым охотником.

— Интересно, сколько лет прошло с тех пор?

Водитель промолчал. Дэвид хотел задать другой вопрос, но он боялся, что Асканио посчитает его неделикатным. Впрочем, сейчас было не до тонкостей.

— Как он поранил ноги? Неужели в какой-то катастрофе?

Асканио притормозил, подождал, пока трактор не проехал через старый каменный мост, затем обогнал его и помчался дальше.

— В исторической катастрофе, — ответил он. — Это случилось во время войны.

Война? Дэвид чуть не засмеялся от абсурдности такого заявления. О какой войне он говорил? Когда речь шла о Сант-Анджело, война могла быть любой, начиная от наполеоновских кампаний и кончая Второй мировой. Он запросто мог представить маркиза фельдмаршалом при Ватерлоо. Естественно, Асканио был бы тогда его адъютантом. Все походило на альтернативную реальность. Но Дэвид теперь и сам оказался в ней. Она стала единственной реальностью, предлагавшей надежду на спасение его сестры. Поэтому он не оспаривал ее.