Вдруг пара сильных рук, возникнув будто из самых тайных глубин ночи, обняла ее, и на секунду в сердце вспыхнула надежда, что это Уильям, блуждая здесь в тщетных попытках разгадать ужасную шараду, решил, что без нее, Джессики, ему нет жизни.
Но губы, жарко и жадно прильнувшие ко рту Джесс, не были губами ее возлюбленного.
– Что за черт!
Она отпрянула, сделала шаг назад, чуть не оступившись возле самой кормы яхты, но быстро восстановила равновесие. Луна лениво выползла из-за облаков, и она, страшно разозлившись, увидела Оливера!
– Ох, виноват!.. – пробормотал смущенный Оливер, тоже отступая назад. – Я… я думал, что это…
– Моя сестра? – Джесс была просто вне себя. Так обмануться! А она-то вообразила, что это Уильям! Обтерев рот ладонью, она язвительно проговорила: – И с чего это вы взяли, что после всех ваших обвинений и подозрений Эбби бросится к вам на свидание? Нет уж, позвольте мне заверить вас, что вы зря ее поджидаете. Смешно думать, что она опять упадет вам в объятия так же легко и просто, как это вышло у вас в первый раз.
– Это вышло у нас не так уж легко и просто…
– Нет, вот именно, она досталась вам слишком легко и просто, – стояла на своем Джесс. – Вы такой же сдвинутый, как и ваш братец. Оба вы полагаете себя даром Божьим, ниспосланным женщинам.
– Но я люблю Эбигейл, действительно люблю, – быстро заговорил он. – И если бы не вы, мы были бы сейчас вместе. В наших с ней отношениях не было ни расчета, ни голой похоти. И вот все принесено в жертву вам, вы и теперь разрушаете жизнь своей сестры. Я уверен, она меня тоже любит.
Джесс не смягчилась и так же сурово продолжала:
– Так почему же вы с самого начала не сказали ей, кто вы? Ха, вы не отвечаете! Да вам и нечего ответить, не так ли? Правда в том, что вы соблазнили ее, чтобы заполучить игру и…
– Ох, опять эта игра! Но она ведь не ваша! – прорвало вдруг Оливера. – Взяв миллион, вы тем самым подтвердили свою вину. Почему бы вам не сделать и второй шаг и не признаться во всем Эбби? Раз уж вы втравили ее во все это, то объясните ей хотя бы, в чем состоит правда, ведь она так ничего и не поняла. Я следил за ее растерянным личиком во время ужина. Она понятия не имеет, что вы натворили. Она невинна, как ясный день.
Джесс сердито посмотрела на него; и вдруг глаза ее наполнились слезами. Она подняла руки и быстро вытерла их под прикрытием свисающих прядей волос. Разве может она сказать Эбби правду? Это сломает ее. Она и так уже знает достаточно, еще немного, и для нее будет слишком…
Джесс подняла лицо и посмотрела на брата Уильяма.
– Никакая истина, Оливер, вам уже не поможет, – тихо заговорила она, подавив гнев. – Вы обманули Эбби, и она никогда не простит вам этого. Я могу понять, что Уильям был в прошлом повесой и, вероятно, останется им и дальше, потому что я видела в жизни гораздо больше, чем Эбби. Меня этим не удивишь. Но вы, как видно, идете по стопам своего братца, а это ничего, кроме боли сердечной, в будущем Эбби принести не может. Она чистая доверчивая душа, а вы воспользовались ее доверием, доказав своим поведением, что вы ей не пара. Вчера она рассказала мне, что случилось между вами в тот момент, когда вы впервые встретились, и я во всей этой истории вижу то, чего она из-за своей невинности разглядеть не смогла. Возвратившись домой, вы вновь обретете свою Мелани и продолжите вести тот образ жизни, который для Эбби не годится. Она полюбила шофера, а не Оливера Уэббера, плейбоя с миллионами. У вас нет никаких шансов заполучить ее, так и знайте!
Оливер выслушал ее, а затем она в ярком лунном свете увидела, как глаза его сузились.
– Так знайте, ради нее я готов покончить со всем своим прошлым, – хрипло проговорил он. – Слишком она мне дорога.
Я готов для нее на все, даже водить целыми днями автобус по Оксфорд-стрит. Я могу о ней позаботиться. Но вы, конечно, не в состоянии поверить мне, не так ли? Вам с вашим практицизмом, с вашим расчетливым умом, который помог вам при встрече с моим братом так цинично притвориться, будто вы не знаете, кто он, вам ли понять, что существует любовь, отвергающая любые расчеты?
– Уверяю вас, я не знала, кем был Уильям на самом деле, – стояла на своем Джесс. – Так же, как вы обманули Эбби, ваш братец обманул меня. Я действительно не знала, что вступила в любовную связь с Уильямом Уэббером. Но вот он точно знал, кто я, потому что я честно назвала ему свое имя. Уж одно ЭТО способно отмести все ваши обвинения. Зачем, скажите мне ради Бога, зачем бы я стала называть ему свое подлинное имя, если бы на самом деле собиралась околпачить его?
– Вероятно, потому, что полагали себя хитрее его, и так оно скорее всего и есть. Ведь вы же добились своего, заполучив миллион фунтов, не правда ли?
В голосе Оливера явно звучали циничные нотки.
– А почему бы и нет? – отбила удар Джесс. – Почему бы и не взять с проходимцев столько, сколько сможешь унести? Из всей этой истории я сделала один вывод. Надо просто сорвать с вас хорошенький куш и бежать без оглядки. Ничего другого. не остается, потому что разговаривать с вами, убеждать вас не имеет никакого смысла, слова отлетают от ваших ушей, как от стенки горох.
– Сорвать куш и бежать, вот это и подтверждает вашу вину, – услышала Джесс у себя за спиной.
Она резко обернулась. В нескольких футах от них в лунном свете стоял Уильям, и сколько времени он уже здесь стоял, неизвестно.
– Что вы двое, вообще говоря, делаете здесь, на берегу, за полночь? – небрежно спросил он. – Пытаетесь решать мировые проблемы?
– Если уж хочешь знать, то ты появился весьма некстати, – сказал Оливер брату. – Но раз уж ты подслушал наш разговор, то скажу тебе, что я обо всем этом думаю.
– Я знаю, что ты обо всем этом думаешь, Оливер, это крупными буквами написано у тебя на лбу. Ты потерял голову, закружившись с одной скромной особой женского пола. Но помни: позволив чувствам возобладать над разумом, ты окажешься женат на сестре этой опасной леди. Если сможешь жить с этим, вперед! Только знай, моего на это благословения ты не получишь.
Высказал все это Уильям мрачно и непреклонно.
Братья пожирали друг друга глазами, и Джесс с удивлением подумала, что Оливер, судя по всему, способен противостоять брату. За то короткое время, что она знала их обоих, она пришла к выводу, что между ними существует такая же глубокая родственная связь, как между нею и Эбби, но сейчас она усомнилась в этом.
Если бы у нее был выбор и она могла надеяться на исполнение одного-единственного своего желания, то попросила бы у судьбы, чтобы Оливер и ее сестра выбрались из этой грязной истории чистыми и обрели бы счастье.
Оливер на мрачную отповедь брата ничего не ответил. Он повернулся и медленно, ссутулив плечи, побрел по пристани к берегу.
