вас, товарищ Тафгаев, в газете нет ни единой строчки. Вас даже в составе «Торпедо» из города Горький не значится.
— Можно глянуть одним глазком? — буркнул я, протянув руку к газете из будущего 1976 года.
— Смотри-смотри, только глаз не протри, — хохотнул Бегемот, отдав мне газету. — Ты, дурья башка, наверное, решил, что если за тебя кто-то похлопочет из конторы дяди Юры Андропова, то все проблемы разом и решаться? Что ж ты, остолоп, не просчитал ответный ход конторы дяди Миши Суслова? Дисквалификацию с тебя снимут, но в Высшую лигу не пустят. Это же азы банальной логики! Поэтому другого выхода нет, — коротышка вытащил из нижнего ящика стола знакомый мне контракт и брякнул его на стол. — Подписывай бумагу и катись в свой Чикаго, там тебя давно заждались. Особенно жена Лиза, сын Валера и котик по прозвищу Фокс, мяу.
«Подписать бумагу большого ума не надо, только что-то тут нечисто, кожей чую», — пробормотал я про себя, продолжая перелистывать «Советский спорт». Однако в газете действительно обо мне не было ни единой строчки. Я вперился в последнюю страницу, где была напечатана турнирная таблица первой лиги следующего сезона, которую выиграл саратовский «Кристалл». Еле-еле рассмотрел мелкий шрифт, коим были отмечены лучшие бомбардиры этого соревнования. И среди них меня снова не было тоже. «Неужели меня даже к первой лиге не допустят? — подумал я. — Неужели придётся играть во втором дивизионе за горьковский „Полёт“ против березниковского „Титана“? Вот ведь задница».
— Забыл, как ставится подпись? — хохотнул Бегемот. — Рисуй крестик и привет-привет, пока-пока.
— Хорошо, я сейчас поставлю и крестик, и нолик, — пророкотал я, отложив «Советский спорт» в сторону. — Но хочу услышать откровенный ответ, на мой откровенный вопрос: «зачем я вам нужен?». Я обычный хоккеист, моё дело радовать игрой любителей спорта. Моё призвание — дарить людям радость. Какого хера вы ко мне прицепились⁈ Ладно бы я был президентом огромной страны, в этом был бы хоть какой-то толк.
— Хосподи, — всплеснул руками коротышка и, вытащив из стола какой-то справочник на английском языке, принялся его читать, открыв по заранее приготовленной закладке. — Рональд Рейган, бывший актёр, 40-ой президент США с 1981 по 1989 год. И если ты подпишешь этот контракт, то 41-ым президентом США станет бывший хоккеист, 4-кратный обладатель Кубка Стэнли, Джон Таф. Узнаёшь мордуленцию?
Бегемот развернул ко мне содержимое книги, и я от удивления непроизвольно выпучил глаза. Ибо на меня взирал портрет моей округлившейся довольной физиономии. А под портретом имелась краткая биография, где говорилось, что я на посту сенатора от штата Иллинойс реализовал программу по защите прав бездомных животных, программу по противодействию алкоголизму и наркомании, программу помощи безработным и малоимущим. Так же при моей непосредственной поддержке были созданы две сотни совместных промышленных предприятий между США и СССР.
— Невероятно, — пролепетал я по слогам. — То есть вы из любого дурака можете сделать суперзвезду?
— Как два пальца об асфальт, — довольный собой промурлыкал кот Бегемот. — Хватит тянуть кота за хвост, ставь подпись и ауф видерзеен.
«Аха, держите карман шире, — улыбнулся я. — Теперь примерно ясно, почему некоторые люди, внезапно взлетев на вершину власти, начинают творить всякую дичь. Тот же Борис Ельцин, который более чем достойной правил в Свердловской области, где проявил себя как отличный хозяйственник, став президентом России, за считанные годы довёл страну до экономического краха. Ведь он же одной воровской приватизацией уничтожал весь экономический потенциал, на основе которого можно было построить вполне приемлемый капитализм с человеческим лицом. Вряд ли я нужен конторе гражданина Мессира, чтобы разорить США, а вот чтоб погрузить мир в ядерный апокалипсис или устроить мировую эпидемию какой-нибудь чумы — это запросто».
— А я тоже фокусы знаю, — хихикнул я. — Кстати, получше, чем превращение табуретки в кресло, и воды в вино.
— Ну? — недовольно мяукнул коротышка.
— Эйн, цвейн, дрейн, — произнёс я, наслаждаясь моментом, может быть последним моментом своей взбалмошной жизни. — Трах-тибидох! — после небольшой паузы гаркнул я и, в одну секунду скомкав контракт, сунул его в рот и проглотил. — Не слышу криков браво и бурных и продолжительных аплодисментов.
— Ты что сделал, дурья башка? — охнул Бегом, схватившись за голову. — Ты же сожрал своё светлое будущее! Мессир второй раз дружбу не предложит!
— Тогда привет-привет, пока-пока, — я встал с кресла. — Хочу домой. Где тут «кроличья нора», ведущая в мой мир?
— Пожди, успеется в «нору», — тяжело вздохнул коротышка. — Я тут подумал, а почему бы мне тебе не помочь? Хочешь в следующем сезоне вернуться в Высшую лигу? Не проблема.
— У вас, товарищ Бегемот, в Кремле есть знакомые высокопоставленные коты? — недоверчиво хмыкнул я.
— Вот котов я попрошу не касаться, — мяукнул он. — Вызову сюда товарища Брежнева в одной полосатой пижаме, вот так пальцем перед носом потрясу, — коротышка погрозил кому-то пальцем, в котором было что-то и от человека и от кота. — И завтра же будешь играть в своей «Вышке». Но вот на ту полочку пришлёшь мне своих этих оловянных истуканчиков. — Бегемот кивнул в сторону старого медного примуса. — Ох, ты! — резко вскрикнул он. — Смотри, кто пришёл⁈
Бегемот скорчил встревоженное лицо и указал пальцем за мою спину. Я резко обернулся, подумав, что пришла моя геройская смерть. И тут же увидел перед собой большие, готовые расплакаться глаза Наташи Сусаниной.
— Как же цех, Иван? — спросила она.
— Да, и мне это очень интересно, — проскрежетал Харитоныч.
— Цех не пропадёт, это точно, сам директор завода, товарищ Рогут, в этом заинтересован, — я еле-еле выдавил из себя улыбку. — И если снимут дисквалификацию, то я уеду в Горький, это тоже точно. А вот что будет дальше, мне теперь и самому очень интересно.
Nota bene
Больше новинок на https://booksnew.ru/
Или на нашем телеграмм канале https://t.me/martin_2015
