Леди Элинор приложила ладони к двери, губы ее шевелились, но я не услышал ни звука. От растопыренных пальцев побежали оранжевые изломанные молнии, похожие на трещины во льду. Кончики пальцев ощутимо продавились в металл, словно это сырая глина, оранжевые молнии стали толще, ярче. Спина волшебницы вздрогнула дважды, мне показалось, что она теряет силы, сделал к ней шаг и протянул руку.
Она произнесла отчетливо:
— Не прикасайся ко мне, дурак.
Я отдернул руку. Волшебница дышала чаще, воздух вырывался из груди с хрипами, послышался треск, лязг, дверь вздрогнула, словно с той стороны пнул великан, приоткрылась. Леди Элинор убрала руки и прислонилась к стене, я видел, как вздрагивают ее плечи. Я посматривал одним глазом на нее, другим на дверь, на громоздкий факел-светильник в моей руке.
Здесь он единственный, так что леди Элинор избегает применять магию, даже самую минимальную. Кто знает, вдруг догадывается о возможности какой-нибудь магической детонации? Вернее, не здесь, дверь же открыла, а там, куда идем?
Мне стало неуютно, а она толкнула створку, сделала шаг и велела прежним жестким голосом:
— Не отставай!
— Да-да, леди, — послушно ответил я. — Я за вами, как хвост за лисой.
Она не ответила, лицо напряженное, прошла, а я едва не стоптал ее в дверном проеме, стремясь успеть осветить ей дорогу. Хоть и не на каблуках, но если шмякнется, придется выносить ее на руках, а сколько там ступенек, насмотрелся.
Я охнул и отшатнулся, почудилось, что падаю в жаркий пищевод гигантского червя. После геометрически правильных и строгих коридоров это не коридор, это какая-то нора в сплошном скальном массиве, прожженная каким-то огромным, неспешно катящимся валуном. Верх в свисающих с потолка сталактитах, на стенах отвратительные наплывы, похожие на гнойные пузыри, пол неровный, в волнах застывшего камня.
Элинор спросила сухо:
— Ты способен двигаться дальше?
Я сказал слабо:
— Вы же… способны!
Она произнесла с холодным одобрением:
— В тебе чувствуется сила. Пойдем. Только пригибай голову.
— Поздно, — простонал я, звучно хряпнувшись лбом. — Кто так строит, кто так строит…
Она поморщилась, но объяснять не стала, не господское дело опускаться до объяснений слуге, да еще такому придурку. Я осторожно пробирался по этому красному пищеводу, со всех сторон то ли полипы, то ли гланды, под ногами наплывы, неровности, каверны, сверху нависают красные язычки, такие увидишь разве что в чьей-то глотке. Если разинет чересчур широко. И вот мы опустились и двигаемся по такой глотке…
Я обливался потом, вздрагивал, цепенел, стискивал зубы, воображение рисовало впереди объемистый желудок, заполненный озером всепереваривающей кислоты, вот там уж точно от нас ничего не останется, однако леди Элинор двигается уверенно, хотя оступается еще чаще меня, я еще орел, впереди жуткий проход начал расширяться…
— Это что же… — сказал я ей в спину и удивился, что голос не такой уж и блеющий, — священная память о предках?
Она на миг оглянулась, лицо бледное и сосредоточенное, в глазах страх, что меня обрадовало, мол, я не один трясусь, и напугало: если сама хозяйка трясется, то каково мне?
— Нет, — ответила она чужим голосом, — раньше это… пытались убрать, сгладить.
— Не получилось?
— Кирки ломались, долота тупились. Король Карнойд, что побывал тогда в гостях у предка моего покойного мужа, попробовал оцарапать стены алмазом с кольца. Все увидели, что не осталось даже следа.
Я пробормотал:
— Ну, если даже кирками не смогли, то магией и пробовать не стоило.
Она передернула плечами, но не ответила. Я с холодком представлял себе, какой огонь бушевал вверху, как горела земля, как рушились и плавились скалы, когда чудом уцелели только вот такие подземные сооружения. Какой же огонь прошелся там, наверху…
Окаменевший пищевод вывел в небольшую комнату, стены из серого гранита, а посреди помещения, именно посреди, в самом центре, плашмя висит меч. Я не сразу сообразил, что под ним ничего нет, просто висит в воздухе. Леди Элинор прошла мимо, а я провел рукой под мечом, инстинктивно ожидая либо наткнуться на твердое стекло, либо на тугую подушку силового поля. Пусть даже на воздушные струи.
Пальцы прошли через воздух. Я перевел дыхание, сердце колотится отчаянно, инстинктивно жду вредных воздействий то ли радиации, то ли магнитных или электромагнитных полей.
Леди Элинор оглянулась, в глазах удивление.
— И как это тебе?
— Жутковато, — признался я. — Он так… и висит?
— Да. Уже много веков.
— Постоянно на одном и том же месте?
Она помедлила с ответом, в глазах росла подозрительность.
— А что, он должен сдвигаться?
— Ну, — протянул я, — я бы меньше удивился, если бы двигался вверх или вниз. Или еще как-нибудь.
Она кивнула, не сводя с меня пронзающего взгляда.
— Он сдвигается. Этот зал не случайно выстроен таким вытянутым. За сутки меч сдвигается вон до той стены, но за ночь возвращается обратно.
— А вверх-вниз?
— Тоже, — ответила она неохотно. — Но ты откуда знаешь?
Я сказал как можно смущеннее:
— Я слышал, что у нас в древности точно так же похоронили одного из величайших пророков, Магомета. Его хрустальный гроб висит в воздухе неподвижно. Но добиться такого удалось с огромным трудом, потому что на него действуют сотни разных сил. А сперва тоже двигался то под воздействием Луны, то из-за магнитных бурь…
Она сказала с нажимом в голосе:
— Мне кажется, ты знаешь больше, чем я думала!
— Долгими зимними вечерами о чем только не говорят в людской, — ответил я с ноткой гордости. — Те, кто приезжает к нам в село, рассказывают столько чудес!
Она кивнула:
— Как-нибудь все перескажешь. Не отставай.
Я еще раз оглянулся на плавающий в воздухе меч. Не скажу, что я так уж помешан на оружии, тем более холодном, но этот клинок даже спер бы, не постеснялся. Нечего ему в подвале томиться. Другое дело — болтаться на поясе благородного сэра Ричарда!..
Дверь распахнулась в достаточно просторный зал с фиолетовым сводом. Я насторожился, что-то очень чужое, но волшебница вела наискось к дальней двери, окованной широкими блестящими пластинами. Желтый свет превращал их в яркие полосы огня.
Колонны на уровне моих глаз украшены неизвестными письменами, именно украшены — рельефные буквы, если это буквы, блестят золотом. Странное чувство узнавания коснулось сознания, как будто я пытаюсь вспомнить яркий, но забытый сон, оставивший след в памяти.
— Это что-то значит? — спросил я осторожно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
