надеюсь, ты не станешь мне препятствовать, Матушка Хюндла.
Хальвдан охрип, пока говорил все это, и наконец замолчал, переводя дух. И только тут осознал: он говорил так, будто собирается сделать Рагнхильд своей женой. Не сочтет ли Хюндла это за ложь? Но разве он сказал хоть слово неправды? Он сказал правду о прошлом, а за будущее ручаться может не больше любого другого. Об этом Хюндла знает куда лучше его.
Хюндла невозмутимо слушала, держась за посох. Длинные волосы ее трепетали на ветру, как пряди поземки, сливаясь с ними, и казалось, что ее белыми волосами одета вся долина, сколько хватает глаз. Изредка Хальвдан осмеливался бросить беглый взгляд на ее лицо, и ее глаза следили не за ним, а пробегали по ветвям его рода, отслеживая переливы кровеносных вен, которые сливаются, расходятся, но никогда не прерываются.
– Ну что же, Хальвдан сын Гудрёда, внук Хальвдана… – заговорила свистящим голосом метель, зашептала множеством голосов прямо в уши, в то время как бледные губы Хюндлы оставались сомкнуты. – Я не встану у тебя на пути, ибо мне ведом норн приговор. Микиль-Тролль завладел человеческой девушкой из рода конунгов и думал, что может ту же удачу подарить и своему сыну. Но ему неведом замысел норн. Не его удача подарила ему Мальфрид дочь Эйстейна, а удача Сигурда Оленя, хоть и пришла к тому под видом потери. Мальфрид пришлось уйти от людей, чтобы Сигурд Олень взял в жены Тюррни и от нее родилась его дочь. Конунги Дании – потомки Скъёльда и Гевьюн, в них тоже наша, великанья кровь. Все эти потоки соединятся в жилах того, кто станет величайшим конунгом Норвегии и первый будет править ею один. Духи уже спрашивали меня об этом, и я уже говорила, но даже те из людей, кто обладает духовными очами, бывают слепы. Никто не понял, – Хюндла усмехнулась, показав клыки, – как один и тот же ребенок по имени Харальд может быть рожден двумя женами по имени Рагнхильд, да еще и с разницей в двенадцать лет. Пусть это будет тебе загадкой на будущее. Могу сказать тебе: твой сын Харальд, сын Рагнхильд, снова будет жить и обретет удачу десяти конунгов. Ступай. Я провожу тебя, чтобы ты быстрее достиг цели, ибо не годится человеку долго оставаться в этих краях.
– Благодарю тебя, Матушка Хюндла, – едва успел выговорить Хальвдан.
Метель взметнулась перед его глазами – и все исчезло. Один-единственный белый волк с льдисто-голубыми глазами остался перед ним на снегу и повернулся, приглашая следовать за собой.
Прядь 40
«Даже если ничего у меня не получится… даже если это последнее, что я увижу в жизни… Оно того стоило».
Хальвдан стоял на выступе скалы, а перед ним расстилалось Озеро Меча – чистый свет, налитый в каменную чашу гор. Черновато-серые горы окружали его со всех сторон, и на склоне одной из них застыл в онемении Хальвдан. Крутые склоны обрывались прямо в воду, и от этого озеро казалось бездонным. Подойти к нему вплотную было нельзя ни с этой стороны, ни, видимо, ни с какой другой – для этого требовались ноги, способные перешагнуть гору. Но с этого места, куда привел его белый волк с льдистыми глазами, Хальвдану было видно его от края и до края. Он забыл о вечных сумерках Йотунхейма – озеро смотрелось каплей росы, чистой, прозрачной и при том играющей всеми цветами радуги. Ветер гнал по озеру волны, и каждая переливалась разными цветами – белым, голубовато-льдистым, голубым, лиловым, синим, морской волны, всеми оттенками зеленого, желтого, алого, багряного, легкого цвета вереска, глубокого цвета черничного сока… Легкими, как тень цвета. И каждая волна бросала свой отсвет в небо, и чередующиеся полосы летели в темный свод, чтобы оттуда сиять на весь Йотунхейм.
Хальвдан сам не знал, как долго здесь стоит – даже холод снеговых вершин перестал ощущаться. Он забыл усталость долгого пути – последнюю его часть он проделал пешком, его лось не прошел бы по узким горным тропам. Хальвдан следовал за белым волком, точно ставя ногу в его следы и прижимаясь к каменному боку горы, чтобы не снесло в пропасть.
И вот он здесь. Он достиг своей цели и сам увидел, «почему здесь такое небо». Разглядеть меч Фрейра было невозможно, но игра волн отражала, как он лежит на дне, – скрытый в прозрачной толще длинный луч. Совсем ненадолго Хальвдан задумался: какой величины должен быть этот меч? Это было примерно так же бессмысленно, как спрашивать, какого роста Фрейр: он в каждом зерне и семени, и он же – величиной во все плодоносящие поля мира. Этот меч – часть Фрейра, отделенная от него, но не оторванная, сила божества и сейчас питает его. Воздух над озером был наполнен духом Фрейра: духом радости, дружеского расположения, семейной привязанности, любовного влечения. Духом жизни, где прошлое – сокровищница воспоминаний, настоящее – накрытый для пира стол, будущее – цветущий сад добрых ожиданий. И, как на жатвенные пиры всегда призываются духи предков, – возникло чувство, что все родичи и предки, живые и мертвые, стоят позади плотной толпой; сейчас Хальвдан видел в каждом только хорошее и радовался, что все эти люди у него есть. Их оживила сила Фрейра, за этой силой Хальвдан пришел. Но к источнику божественной силы каждый приходит с чашей своей души и может взять не больше, чем эта чаша вместит.
Хальвдан снял с перевязи свой меч – очень хорошей франкской работы, с рукоятью, отделанной серебром и золотом, настоящее сокровище. Старые хозяева берут такие мечи с собой в могилу, а новые – темной ночью раскапывают погребения и с опасностью для жизни добывают их из рук мертвецов. Но даже он перед озером света казался не больше сосновой иглы.
Положив свой меч на камень – отблески света побежали по клинку, заиграли в рукояти, – Хальвдан начал говорить.
– Фрейр, владыка дождя и сияния солнца, владыка всех плодов земных, податель процветания! Хозяин золотого вепря и корабля, способного плыть без ветра! Князь Альвхейма, тот, кто показал миру, что нет сокровища дороже любимой женщины! Я – Хальвдан сын Гудрёда, внук Хальвдана, прямой потомок Фьёльнира, – твоего сына от Светозарной Герд, первого, в ком кровь ванов смешалась с кровью йотунов, из чего вышел человек. Я тоже нашел свою Герд, и я вижу свет в ее руках. Только эти руки могут принести счастье моему роду. Эта девушка, Рагнхильд, дочь Сигурда Оленя, праправнучка Рагнара, ведет свой род от великих героев
