Гленарван и его друзья почувствовали это с первого взгляда. Личность Айртона внушала к себе уважение. Гленарван, выражая общие чувства, засыпал его вопросами. Оба они, и Гленарван и Айртон, видимо, были взволнованы этой встречей, поэтому вопросы Гленарвана вначале были довольно беспорядочны.
— Вы один из потерпевших крушение на «Британии»? — спросил Гленарван.
— Да, милорд, я был боцманом у капитана Гранта, — ответил Айртон.
— Вы спаслись во время кораблекрушения вместе с ним?
— Нет, милорд, нет! В ту страшную минуту меня смыло с палубы волной, и я был выброшен на берег.
— Стало быть, вы не из числа тех двух матросов, о которых упоминается в документе?
— Нет. Я не подозревал о существовании этого документа. Капитан бросил его в море, когда меня уже не было на судне.
— Но что же с капитаном… с капитаном?
— Я считал его утонувшим, исчезнувшим, погибшим вместе со всей командой «Британии». Мне казалось, что спасся я один.
— Ведь вы сказали, что капитан Грант жив!
— Нет, я сказал: «Если капитан Грант жив…»
— И вы прибавили: «то он в Австралии».
— Да, он может быть только здесь.
— Вам, значит, неизвестно, где он?
— Неизвестно, милорд. Повторяю: я считал, что он утонул в волнах или разбился о скалы. Это от вас я узнаю, что он, может быть, еще жив.
— Но тогда что же вы знаете?
— Только одно, что если капитан Грант жив, то он в Австралии.
— Так где же произошло крушение? — спросил майор Мак-Наббс.
Этот вопрос, конечно, надо было задать с самого начала, но Гленарван был так взволнован и так спешил узнать, где капитан Грант, что не осведомился о месте гибели «Британии». Разговор до сих пор велся сбивчиво, непоследовательно, скачками, лишь слегка касаясь вопросов, а, не углубляясь в них. После же слов майора беседа приняла более деловой характер, и вскоре слушателям стали совершенно отчетливо ясны все подробности этой загадочной истории.
На вопрос Мак-Наббса Айртон ответил так:
— Когда меня смыло с бака, где я в это время спускал парус, «Британия» мчалась к австралийскому берегу — до него оставалось меньше двух кабельтовых. Крушение и произошло, значит, у этого самого места.
— Под тридцать седьмым градусом? — спросил Джон Манглс.
— Под тридцать седьмым, — подтвердил Айртон.
— На западном побережье?
— О нет, на восточном, — живо возразил боцман.
— А когда это случилось?
— В ночь на двадцать седьмое июня 1862 года.
— Так и есть! Все сходится! — крикнул Гленарван.
— Как видите, милорд, я имел основание сказать именно так, — добавил Айртон, — если капитан Грант еще жив, то его надо искать только на Австралийском материке, и нигде больше.
— И мы будем искать его, и найдем его, и спасем его, мой друг! — воскликнул Паганель. — Ах, драгоценный документ, — продолжал географ с бесподобной наивностью, — надо-таки признаться, что ты попал в руки людей проницательных!
Но этих самодовольных слов Паганеля, конечно, никто не слышал. Гленарван и леди Элен, Мери и Роберт — все обступили Айртона и наперебой пожимали ему руку. Казалось, присутствие этого человека служило верным залогом спасения капитана Гранта. Если при крушении удалось уцелеть матросу, то почему не мог спастись капитан? Айртон повторял, что, по всей вероятности, капитан уцелел, как и он сам. Где именно капитан находится, он, Айртон, сказать не может, но, без сомнения, где-нибудь на этом же материке.
На бесчисленные вопросы, которыми его забрасывали, боцман отвечал совершенно точно и ясно. Пока он говорил, мисс Мери держала его руку в своих. Ведь это спутник ее отца, один из матросов «Британии»! Он жил одной жизнью с Гарри Грантом, скитался с ним по одним морям, преодолевал те же опасности… И Мери, плача от радости, не могла оторвать глаз от сурового лица боцмана.
До сих пор никому не приходило в голову, действительно ли этот человек — тот боцман, за которого он себя выдает, и можно ли вообще доверять его словам. Только майор и, пожалуй, Джон Манглс, которых не так-то легко было убедить, колебались, заслуживают ли слова Айртона полного доверия. Встреча с ним была так неожиданна, что действительно могла внушить некоторое подозрение. Правда, Айртон говорил о событиях и числах, совершенно согласующихся с теми сведениями, которые заключались в документе, и приводил при этом разительные подробности. Но подробности, как бы они ни были точны, все же не делают рассказа достоверным, ибо замечено, что нередко за точностью подробностей скрывается ложь. Но Мак-Наббс оставил при себе свои сомнения и промолчал.
Что же касается Джона Манглса, то, как только матрос заговорил с молодой девушкой о ее отце, все его подозрения рассеялись, и он уверовал в то, что Айртон действительно товарищ капитана Гранта. Выяснилось, что бывший боцман знал и Мери и Роберта, так как видел их в Глазго перед отплытием «Британии». Он напомнил молодой девушке, как оба они с братом были на прощальном завтраке, который капитан дал друзьям на борту своего судна. На этом завтраке присутствовал шериф города Мак-Интайр. Присматривать за Робертом — ему едва минуло тогда десять лет — поручено было старшему матросу Дику Тернеру, а мальчуган вырвался от него и взобрался на бом-салинг.
— Правда, правда! — подтвердил Роберт.
Айртон припомнил много таких фактов, видимо не придавая им того значения, которое они имели в глазах Джона Манглса. И каждый раз, когда боцман останавливался, Мери с мольбой говорила:
— Еще, еще расскажите нам, мистер Айртон, о нашем отце!
И он рассказывал о чем ей было угодно. Гленарвану хотелось задать ему множество более полезных вопросов, но леди Элен удерживала его, указывая ему взглядом, какая радость для Мери этот разговор.
Айртон рассказал всю историю плавания «Британии» по Тихому океану. Многое из того, что говорил он, было известно Мери, так как вести с судна приходили вплоть до мая 1862 года. За это время Гарри Грант побывал на многих островах Океании. Он заходил на Ново-Гебридские острова, Новую Гвинею, Новую Зеландию, Новую Каледонию. Но всюду оказывалось, что земли уже захвачены, и часто без законных оснований. Местные же английские власти чинили ему всяческие препятствия, будучи предупреждены о его предприятии из метрополии. Все же капитану Гранту удалось найти на западном берегу Гвинеи подходящие земли: ему казалось, что здесь нетрудно будет создать шотландскую колонию и что она, несомненно, будет процветать. И в самом деле, хороший порт по пути между Молуккскими и Филиппинскими островами должен был привлечь немало судов, особенно когда будет закончено прорытие Суэцкого канала и этим упразднен морской путь вокруг мыса Доброй Надежды. Гарри Грант был в Англии поборником начинания г-на де Лессепса[96], ставя международные интересы выше политического соперничества.
