До завтра.
- До завтра!
Когда девушка протянула руку к дверной ручке, её остановил тихий голос брата.
- Ариш, а наши Щиты не такая уж и стопроцентная защита, как мы думали. Меня ведь просто траванули какой-то гадостью, пшикнув в лицо. Так что пока дышим, остаёмся беззащитными.
Арина ничего не ответила. Выйдя в коридор, аккуратно закрывая дверь, увидев, что брат отключился.
Глава 8.
В следующий раз Антон очнулся от шума – рядом с его кроватью спорили две девушки, причём на повышенных тонах.
- Я говорю, что его надо забирать к нам. Антон под надзором наших врачей придёт в себя намного быстрее. К тому же и энергией наша планета насыщена не так, как остальные.
- Не буду спорить, что Ардлин более благословенная планета, нежели Артон, но и там, где я работаю, прекрасные условия для восстановления – это самая зелёная планета в Союзе. Озёра, моря. К тому же Антошка любит рыбалку, а у нас для этого слзданы все условия. Не просто так Артон называется «планета для отпуска».
- У нас тоже есть где отдохнуть. Попрошу Главу, он отправит моего… вообщем, отправит Антона на Божественный остров. В это время там сказочная природа. Солнце, океан, пляж. Будет отдыхать, набираться сил. И сама присмотрю за ним.
- Считаешь, я не смогу оказать Антону должного внимания? Хм… Между прочим, этот засранец проснулся и слушает, как мы ругаемся, получая от этого массу положительнывх эмоций. Да, гадёныш? А ну открывай глаза. Кому сказала!
Антон не мог удержаться и приоткрыл глаза, что бы сразу зажмуриться, а в следущую секунду, приподнявшись, схватил двух девушек за шеи и притянул к себе, по очереди поцеловав.
- Как же я рад вас видеть, мои хорошие, – парень обнял и прижал к себе два женских тела. – Скучал неимоверно. И что такого случилось, что оба чудесных создания примчались и устроили над моим тельцем спор – кому достанутся бренные оснанки?
- Дурак ты, Тошка. Как вообще можно произносить такие слова? Бренные останки. Убила бы, если б был здоров. - Катя вырвалась из-под руки Антона и грозно нависла над ним. – Слушай, ну что ты за человек? Куда ни ткнёшься, везде нарываешься. Только не надо врать, что ты паинька-мальчик. Сколько тебя знаю, где стычка, там ты. Где возникает конфликт на ровном месте – твоё присутствие не обсуждается. Мил друг, скажи, как на исповеди, за последние шесть месяцев сколько раз ты оказывался втянутым в различные разборки? Можешь не считать, приблизительно сама могу назвать. По-моему, двенадцать. То есть два раза в месяц. Не многовато ли? Ну ладно ты, мужик, лишённый начисто чувства самосохранения, но почему сестру свою не бережёшь? Зачем её подвергаешь опасности?
- Кать, - Антон пропытался обнять девушку, но его достаточно больно стукнули по руке. – Зачем ты так? Я Ринку берегу как самое большое сокровище, которое у меня есть. Ты не права.
- Я не права? – Катя вспыхнула от возмущения. – ЭТО ты называешь неуместным словом «берегу»? И как твой язык поворачивается, что бы такое ляпнуть? Как можешь такое произносить?
- Катенька права, Тош, - Мара поддержала подругу. – Ты совсем не заботишься о сестре, постоянно подвергая её опасностям. Мы вот поговорили, когда ты спал, и поняли, что если будем с тобой, и сами окажемся в таком же положении. Это ненормально, Антош. Неужели ты не понимаешь, что притягиваешь к себе неприятности.
- Я не притягиваю неприятности, Марусь. Они сами липнут ко мне как мухи к… мёду.
- Ну да, выкрутился, - фыркнула Катя. – Мар. Он словом «мёд» заменил совсем другое, менее благозвучное, хотя более точное для его обозначения.
- Так… - Антон усмехнулся. – Пошли личные оскробления? Когда я был в беспамятстве, Вы говорили обо мне в более благожелательном тоне. Может снова отключиться? Это как на похоранх. Какой сволочью ни был умерший, на могиле о нём говорят всё-таки хорошее, а не вспоминают его проступки. По крайней мере, вслух.
- Так ты живой. Вот если бы умер, мы бы тоже плакали и говорили о тебе только хорошее.
- Катька, котёнок, - Антон улыбнулся и посмотрел девушке даже не в глаза, а, казалось, заглянул ей в душу. – Не злись, прошу. И не надо говорить гадости, хотя от твоих слов не обижаюсь. Наоборот, хочу схватить тебя и как сказочный летучий змей утащить в своё логово. А уж там…
- Точно сказал, что змей, а что не сказочный, знают все без уточнений. Утащил бы он... Рога б обламала этому змею в первый же день... – Катя, не отрываясь, смотрела на бледное лицо парня, в его глаза, и внезапно по её щекам потекли слёзы. Она нагнулась и поцелова парня в лоб, а потом прижалась головой к его груди. - Господи, какой же ты дурень, Тошка. Если б знал, как я волновалась. Как бесилась, когда узнала, что не могу сразу вернуться в Питер. Как назло, в переходах был природный перерыв на три дня. Ни туда, ни обратно. Хорошо Мара помогла, приютила у себя, а потом мы вдвоём сразу же и перешли.
- И сколько Вы уже здесь?
- Три дня. Точнее, трое суток. Днём, в основном, твоя молчаливая дежурит, а ночью…
- Твоя говорливая, – усмехнулась Мара. – Кто дежурит, тот, если уджаётся, спит рядом, на соседней кровати. К тому же Катя договориллась с руководством больницы и мы заняли соседнюю палату. Там иногда и Аринка отсыпается. Мы её поддерживаем как эмоционально, так и энергетически подпитываем.
- Подожди. Три дня? Была среда, помню… Что, сегодня воскресенье?
- Понедельник, Антош. – Мара погладила парня по щеке. - Вчера сделали последние анализы – твой организм чист, так что теперь только восстановление и больше ничего. Руки в порядке, а с левой ногой немного хуже – пострадала мышечная ткань. Тебя ведь настолько перетянули проволокой, что врачам даже пришлось швы накладывать.
- Всё норально, Тошка, - Катя подняла голову и встряхнула пушистой гривой волос. – Мара вообще паникёрша. Уже не знаю, как она выполняет свои обязанности на работе, диву даюсь, но шума-то было, когда узнала…
- А сама? – Мара смущённо улыбнулась. – Когда сообщила ей о тебе, думала, Катя просто сойдёт с ума. Рыдала без конца, успокоилась, наверное, когда я сказала раз двадцать, что ты живой.
-
