Наряду с прежними именами заданий, такими, как «Гость» и «Система», он использовал также «СОИНЕТ». Нет никаких сомнений, что он поверил.
Постепенно визиты хакера в мою систему становились привычными. Я все еще мчался к сетевому компьютеру на каждый сигнал биппера, но, похоже, принимал как должное тот факт, что птичка привыкает к клетке.
Восемь месяцев я жил ожиданием. Я мог ждать еще. Где-то на второй неделе июня он пробыл в моем компьютере между 3.38 и 4.13 пополудни. Мы его проследили (опять Ганновер), поддерживая постоянную связь с ФБР. Сразу после того, как он вошел в компьютер в Беркли, он перешел в Милнет и постарался войти в некоторые из компьютеров корпорации Юнисис, расположенной в Паоли, в Пенсильвании. Компьютеры назывались «Омега», «БигБерд» и «Розенкранц» (Я все надеялся увидеть Гильденстерна, но не повезло). Затем он попробовал войти в их систему Бурдвакс. Вышло с первой попытки. Учетное имя Ingres, пароль «Ingres». Неплохо — он не забыл базу данных Ingres. Но зачем ему понадобились компьютеры корпорации Юнисис?
В качестве пользователя Ingres хакер взял все, что сумел. Но больше всего ему повезло в том, что он сумел прочитать файл паролей Юнисис. Скопировал его целиком на свой компьютер. Затем он переписал несколько файлов, ни в коем случае не предназначавшихся для чтения, список телефонных номеров, которым пользовался компьютер Юнисис, а также файл с адресами сетей, доступных из Юнисис.
Я уже знал, что он собирается делать с файлом паролей Юнисис. Он расшифрует его. Затем войдет в более привилегированное задание и обретет большую власть. Другие файлы также вызывали беспокойство. Хакер получал телефонные номера для связи с другими компьютерами и схему локальной сети Юнисис. Теперь он знал, как из системы Бурдвакс выйти на другие компьютеры.
Пока я наблюдал, он вышел из системы. Испугался? Да нет, спокоен. Просто собирался проверить другие компьютеры. Сначала в систему Форт Бакнер на Окинаве. Есть. Прежний пароль все еще годился. Несмотря на все наши предупреждения, они и пальцем не пошевелили. Потом он сделал попытку войти в компьютер командования береговыми системами ВМС, расположенного в Панама Сити, Флорида. Но они поменяли пароль в задании. Это не смутило его ни на йоту. Он попробовал еще раз уже в качестве пользователя «Овка», с паролем «Бейсбол». Сработало превосходно.
Так! Два месяца тому назад хакер подключился к этому компьютеру как «Ingres» и скопировал файл с зашифрованными паролями. И хотя они удалили задание Ingres, он все же мог входить в систему, используя для этого другие задания. Эти идиоты изменили только один пароль, к тому же все их пароли были обычными английскими словами. Потрясающе!
Подключившись к этому компьютеру, он не преминул посетить знакомые места. База ВВС в Рамстайне. Форт Стюарт. Университет в Рочестере. Информационный центр Оптимис в Пентагоне.
Сегодня он проник еще в один компьютер, расположенный в Юнисис. Где же я слышал это название? Конечно же, подрядчики, изготовляющие компьютеры для военных. Не обычные компьютеры. Юнисис создавал компьютеры с высокой степенью защиты, в которые нельзя проникнуть.
Какие еще военные подрядчики пострадали? Я набросал на клочке бумаги:
«Юнисис. Создает защищенные компьютеры.
ТРВ. Создают военные и космические компьютеры.
СТИ. Заключили несколько контрактов на проектирование систем компьютерной безопасности.
Майтер. Проектируют для военных компьютеры с высокой степенью защиты. Именно их люди занимаются тестированием защищенных компьютеров в АНБ.
ББН. Строят сеть Милнет».
Что не так? Здесь люди, которые занимаются проектированием, построением и проверкой систем обеспечения безопасности. И тем не менее, хакер свободно разгуливал по всем их компьютерам. Бюджеты этих компаний не слишком богаты. Разработка программ, обеспечивающих защиту, обходится нашему правительству в десятки миллионов долларов. Получается, что дети сапожников бегают босиком.
Я видел, как этот парень проникал в военные компьютеры, в системы исполнителей оборонных заказов, в университеты и лаборатории. Потому что для этого не требуется особых способностей или квалификации. Только терпение. Пробелы в познаниях он возмещал настойчивостью. Для меня были в новинку лишь несколько брешей, которыми он пользовался, например, проблемы с Гну-Эмаксом. Но наибольшую пользу для себя он извлекал из ошибок администраторов. Защита заданий легкоугадываемыми паролями. Пересылка паролей по электронной почте. Пренебрежение записями регистрации.
Может, глупо продолжать наблюдение? Он на свободе. Несмотря на то, что он проник более чем в тридцать компьютеров, несмотря на письмо Ласло из Питтсбурга, несмотря на наши отслеживания…
Глава 51
Июнь — лето в разгаре. Я ехал на велосипеде домой и наслаждался природой; студенты из Беркли наслаждались виндсерфингом. Благоухание и жара иногда нарушались ливнем или ветерком. На нашем участке вовсю цвели розы и ноготки, в полную силу пошли помидоры. Пышно расцвела клубника, обещая не один молочный коктейль.
Однако Марта сидела дома как приговоренная и готовилась к выпускному экзамену по законодательству. Это последнее тяжкое испытание оказалось труднее, чем все три года юридического факультета. Летом, когда можно развлечься на природе, ты, как каторжный, должен забивать голову юридическими правилами, подсчитывая дни до экзамена — трехдневной пытки испанской инквизиции. Марта корпела над книгами, вела конспекты по всем предметам и встречалась с такими же страдальцами, чтобы поэкзаменовать друг друга. Она каждый день тратила на занятия ровно десять часов, а затем закрывала книги. Отдыхала она в айкидо, бросая партнера через плечо.
Марта редко говорила о кошмаре предстоящего экзамена, но его дамоклов меч всегда висел над ней. Глядя на нее, я невольно вспоминал дни, проведенные в высшей школе.
Первые четыре года были особенными: постоянные трудности, необозримая куча проблем, насмешки преподавателей. Пройдя через все это, в качестве награды вы получаете восьмичасовой экзамен, с вопросами типа: «как установить возраст метеоритов по содержанию элементов самария и ниодимия?». Если вы живы, то вам выпадает честь устного экзамена перед лицом группы ученых профессоров.
Я живо помню все это. За столом пять профессоров. Я испуган, пот струится по лицу, которому я стараюсь придать непринужденный вид. Но я умудряюсь выдавить из себя что-то, создав иллюзию, будто я знаю. Еще несколько дополнительных вопросов, подумал я, и они отпустят меня. Затем один из экзаменаторов с лукавой улыбкой принимается затачивать карандаш.
— У меня, Клифф, один вопрос, — говорит он. — Почему небо голубое?
Я чувствую полную, бездонную пустоту в своей голове. Никаких идей. Я смотрю на небо за окном чистым взглядом неандертальца. «Рассеянный свет, — отвечаю я. — Да, да — рассеянный солнечный свет…»
— Поточнее, пожалуйста.
Инстинкт самосохранения спас. Я мямлил о солнечном спектре, верхних слоях атмосферы, как свет взаимодействует с молекулами воздуха.
— Поточнее, пожалуйста.
Я
