тем входил в Гавань Благополучия Большого Соловецкого острова и начинал выполнять швартовку…
Именно сюда в 1436 году из Сумского погоста (Сумского посада), что располагался на Поморском берегу Онежского залива, прибыл карбас, на веслах которого сидели сподвижник преподобного Савватия Герман и молодой монах Зосима.
Встреча черноризцев на Суме якобы произошла случайно. Герман пришел сюда из селения Усть-Янского (ныне город Онега), а Зосима – из Заонежья. «И завели они между собой духовную беседу. Герман стал рассказывать ему (Зосиме. – М. Г.) о блаженном Савватии: как подвизался он на Соловецком острове и как, после ухода Германа с острова блаженный окончил свой путь на морском берегу. Зосима же, слушая рассказ о святом, и о расположении острова, и о местах, пригодных для создания монастыря: о земле для возделывания, и о деревьях для строительства, и о множестве рыбных озер и мест для лова морской рыбы… радовался духом… и стал он советоваться с Германом о морском путешествии, как бы добраться до Соловецкого острова… и так стал он с великим усердием готовиться к предстоящему морскому путешествию» («Житие и подвиги, и некоторые из чудес преподобного и Богоносного отца нашего игумена Зосимы»).
Впрочем, нет, не случайно, конечно, встретились монахи, потому как сказано у Евангелиста: «ни одна из них (птиц. – М. Г.) не упадет на землю без воли Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц» (Мф. 10:29).
Таким образом, встреча подвижников, произошедшая, на первый взгляд, безо всяких видимых причин, имела глубокий мистический смысл. Герман, так и не смогший достичь Острова и встретиться с Савватием, теперь в лице Зосимы промыслительным образом получил возможность не только вернуться на Соловки, но и поделиться своими знанием и своим опытом островной жизни с молодым иноком, которому предстояло продолжить великое дело преподобного Савватия.
О годах отрочества и юности черноризца Зосимы мы традиционно знаем немного. Известно, что он происходил из состоятельной и благочестивой семьи. Из Новгорода Великого родители будущего подвижника Гавриил и Варвара перебрались на Онежское озеро в село Шуньга, а по версии «Летописца Соловецкого» начала ХVIII века местом рождения Зосимы является село Толвуя, также расположенное на Онежском берегу недалеко от Рождества-Богородицкого Корнилиева Палеостровского монастыря, одного из четырех древнейших островных монастырей Северной Фиваиды.
Место монашеского пострига Зосимы не уточняется в его житии, однако можно предположить, что постриг он принял именно в Палеостровской обители, где и прошел монашеское новоначалие. Впрочем, существует и другая версия, согласно которой Зосима был пострижен неким священноиноком (иеромонахом), который служил в местном Толвуйском приходском храме, после чего юный отшельник покинул село и жил вдали от родительского дома в кельи на берегу озера. В поисках же места более уединенного и дикого Зосима добрался до Поморского берега Белого моря и вышел к устью реки Сума, где встретил преподобного Германа.
Итак, спустя семь лет после ухода Савватия и Германа на остров Соловецкий от села Сорока, что в устье реки Выг, история повторилась. Однако с той разницей, что теперь на веслах сидели Герман и Зосима, а за кормой судна остался берег в районе реки Сума, «и так, Божиим устроением, при попутном ветре, на второй день достигают они острова Соловецкого».
Ступив на соловецкий берег и сотворив молитву, иноки стали осматривать остров, размышляя над тем, «в каком месте монастырь следовало бы устроить, если изволит Бог и Пречистая Богородица». И такое место было найдено, как сказано в житии преподобного Зосимы, «просторное для размещения обители, удобное и очень красивое; невдалеке над морем было озеро – на расстоянии полета стрелы – и морской залив был тихий и укрытый от ветра. Тут же была и заводь для лова морской рыбы».
Озеро, тихий морской залив – пожалуй, каждый, побывавший хоть раз на Соловках, узнает в этом описании пресное Святое озеро и Гавань Благополучия!
Читаем в житии далее: «И на том месте устроили они себе шалаш и провели в нем ночь в бдении, молясь и поя псалмы, со многою верою ко Христу Богу и Пречистой Его Матери, и имея друг ко другу любовь духовную».
Где-то здесь, на островном мысу в первые дни своего нахождения на Соловках Зосима удостоился чудесного видения: «Когда же настало утро, вышел блаженный Зосима из шалаша – и было ему явлено некое предивное видение: увидел он луч пресветлый, который всего его просветил, и Божественное сияние место то осияло. Объял его ужас от такого видения; и видит он на востоке церковь, стоящую на воздухе, большую и прекрасную, простершуюся над землей. От такого пречудного видения изменился в лице Зосима – и пришел к Герману, и стал рассказывать ему о видении».
Указующий луч, «луч пресветлый» мы встречаем и в житии преподобного Кирилла, когда старец, следуя повелению Богородицы, покинул Московский Симонов монастырь и отправился в Белозерские пределы.
«Пресветлый луч», световой столп – достаточно распространенное на Русском Севере природное явление, по большей части происходящее при взаимодействии лучей заходящего или восходящего Солнца с перистыми облаками. Таким образом, в сознании Зосимы, впервые оказавшегося на острове, произошло совмещение образов, рожденных его воображением, и живых впечатлений, картин, видений, а также исходящего из самой глубины сердца переживания теплоты «неизреченного света», ради которого он оставил родительский дом, материк и оказался на Большом Соловецком острове.
«Пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе, – и там скажу тебе, что подобает творить» (Быт. 12:1), – не уставая мысленно повторять эти слова из Книги Бытия, Зосима вместе с Германом приступили к работе.
Равнинный рельеф местности, избранной отшельниками для устройства своего общежития, надо полагать, обусловил иной, в отличие от 1429 года, подход к строительству келий. На сей раз Зосима и Герман именно возводят кельи из бревен, а не копают кельи-землянки или кельи-полуземлянки, как это было у подножия Секирной горы во времена преподобного Савватия. Также «землю копали мотыгами и от земли питались», а близость озера и морской заводи, укрытой от ветра, говорит нам о том, что, скорее всего, соловецкие подвижники наладили лов рыбы в непосредственной близости от своего жилья.
Сочетая труды и молитву, Зосима ни на минуту мысленно не расстается с тем «пречудным видением, которое посетило его в первые дни нахождения на Соловецком острове. Церковь, «стоящая на воздухе, большая и прекрасная, простершеяся над землей», никак не идет у преподобного из головы, будоражит его воображение, словно наполняя слова Соломона «сердце правое… ищет чувства» (Притч. 27,21) особым смыслом. Речь, разумеется, идет о чувстве как об источнике Божественного огня, как о ревностном сосредоточении ума в самом себе, как о бесконечном покаянии и глубочайшем сокрушении о грехах.
Скорее всего, именно размышления о необходимости возведения на острове храма, которого раньше здесь никогда не было, именно
