пробежала мимо него, мимо книжного магазина — и грезы эти рассеялись. Уильям на мгновение растерялся, но, опомнившись, прокричал ей вслед:
— Эвелин! Ты куда? Что случилось?
Она замедлила шаг и в недоумении огляделась. Заметив Уильяма, прижала одну руку к груди и, задыхаясь, ответила:
— Мой отец. Он забрал мои деньги и поехал на вокзал. Он собирается в Лондон на последнем поезде. Помоги мне, Уильям, — ты добежишь быстрее меня.
— Он что? — Ярость вспыхнула в нем, как молния. — Он украл у тебя деньги?
— Уильям, пожалуйста, у нас мало времени…
— Мы возьмем извозчика, — сказал он, потянувшись к голове за шляпой, но тут же сообразил, что она осталась висеть на вешалке, и принялся лихорадочно размахивать руками в попытке привлечь внимание проворных экипажей, несшихся по улице. — Ты правда собиралась бежать до вокзала всю дорогу?
— Я хотела попытаться.
Когда одна из карет наконец остановилась, Уильям помог Эвелин подняться и, вспомнив про дядю и магазин, выскочил.
— Я быстро!
Из магазина донесся голос дяди Говарда:
— Уильям, правда, не обязательно прямо сейчас чинить этот колокольчик.
— Просто последи за магазином — обещаю, потом я все объясню.
Но Уильям уже не слышал, что дядя Говард бормочет в ответ. Он уже мчался обратно к карете и запрыгивал на потрескавшееся кожаное сиденье.
— Вокзал Йорка, пожалуйста, — сказала Эвелин. — Как можно быстрее.
Эта карета совсем не была похожа на ту, в которой они ехали в вечер их первой встречи; на сей раз это был скромный дневной экипаж без крыши. И когда лошадь перешла на рысь, а колеса застучали быстрее, холодный ветер остудил капельки пота, скатившиеся со лба Эвелин по ее щекам.
Ее трясло, пальцы дрожали так сильно, что чем старательнее она поправляла прическу, тем более небрежной та становилась. Эвелин отчаянно пыталась не забегать мыслями вперед — не думать о том, что будет, если они опоздают и отец уже сядет в поезд; или наоборот, о том, что будет, если она догонит его. Что она скажет? Как выразит словами все то, что кипело у нее внутри?
— Какой у нас план? — Брови Уильяма были сдвинуты, темные глаза внимательно смотрели на нее. — Вернуть деньги, само собой, а потом что?
Действительно, а что потом? Она простит его? Или отвергнет окончательно? Эвелин покачала головой, чувствуя, как в глазах собираются слезы. Она поморгала, стараясь согнать их, но они только покатились из глаз по щекам. Она пыталась сопоставить образ отца, каким она знала его сейчас, со всеми его словами и поступками, с образом отца из ее детства — и это было самое сложное.
— Честно? Я не знаю.
Уильям взял ее руку и сжал.
— Я рядом, — сказал он. — И сделаю все, чтобы тебе помочь.
— Нужно просто его найти, — ответила Эвелин, вытирая слезы. — Пока не ушел поезд. Я очень надеюсь, что он еще не успел в него сесть: мне невыносимо даже думать о том, чтобы искать его по вагонам.
— Если придется, я буду искать, — сказал Уильям. — Я, если захочу, могу прокрасться везде, как кошка. Помнишь, как я проник тогда в «Роял»?
И, вопреки смятению, она вдруг почувствовала, как уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Спасибо, — сказала она.
— Всегда пожалуйста, — ответил он, сильнее сжимая ее руку.
Глава 49
На вокзале было людно. Эвелин сразу кинулась вперед, а Уильям — буквально дыша ей в спину — бросил извозчику шиллинг, проскочил за ней мимо касс и выбежал на перрон. Эвелин бывала на этом вокзале дважды, но его гигантские размеры до сих пор ее впечатляли. Крупнейший вокзал Англии, прежде бывший для нее предметом гордости в беседах с лондонскими аристократами, теперь вселял ужас.
— Вагоны первого класса всегда находятся в начале поезда, — сказал Уильям, показывая в конец платформы, где между высокими арками уже проступала россыпь звезд. — Если твой отец ждет поезд, то он точно должен быть там.
— Или в зале ожидания, — сказала Эвелин, посмотрев в противоположную сторону, туда, где стоял отель «Роял Стейшн».
— Тогда разделимся, — предложил Уильям. — Ты пойдешь в зал ожидания, а я побегу в конец платформы. Если не найдем его, встретимся на этом месте.
— А что потом? Зайдем в поезд и будем бегать по вагонам?
— Все по порядку, — ответил Уильям, нежно пожимая ей плечо. — Но лучше нам поторопиться.
Спеша к залу ожидания, Эвелин поймала на себе несколько косых взглядов, но не стала обращать на них внимания. Ей было все равно: пусть хоть весь вокзал встанет и будет на нее смотреть. Люди могут думать что хотят — хуже правды уж точно ничего предположить нельзя.
— Ваш билет, мадам?
Эвелин остановилась у входа. Ее взгляд скользнул мимо служителя в форме к полупрозрачному стеклу за его спиной. Внутри, словно рыбы подо льдом, мелькали силуэты — она различала движение, но угадать, был ли среди них ее отец, было невозможно.
— Я никуда не еду, — ответила она. — Но мой отец собирается в Лондон, и мне очень нужно увидеть его, пока он не уехал.
Уголок рта мужчины скривился.
— Этот зал ожидания предназначен для пассажиров первого класса. Если вы никуда не едете, значит, вы не пассажир первого класса, мадам.
— Тогда позовите его сюда. Я никуда не уйду, пока не позовете.
Мужчина нахмурил лоб:
— Поезд прибывает через семь минут. Уверен, он скоро выйдет и сам.
Тут дверь открылась, и из нее вышел господин в изящной черной шляпе, которую он снял, заметив Эвелин. Она не стала упускать возможность. Не обращая внимания на гневный окрик охранника, Эвелин проскочила в открытую дверь и вбежала в зал. Первое помещение, уставленное коричневыми кожаными диванами, было практически пустым. Во втором же стояли столы и стойка с чаем, тут-то она его и нашла: с видом человека, у которого нет ни одной заботы на свете, он курил и читал газету.
— Вы оказались даже хуже, чем я себе думала, — сказала она, вырывая газету у него из рук и заставляя обратить на себя внимание. — Как вы могли так поступить, отец! Как вы могли поступить так со мной? С маменькой?
Побледнев как полотно, он поднялся с места, нервно поправил жилет и, наклонившись к ней, хриплым, сдавленным голосом произнес:
— Эвелин, милая, сейчас не время и не место…
— Мне все равно, — сказала она еще громче, чтобы слышали все собравшиеся в этом зале и даже те немногие, кто сидел в соседнем. — Как вы могли опять так от нас уйти? Еще и с моими деньгами!
— Прошу
