Марш совершил очень интересное путешествие к знаменитому вулкану Тааль, который во время землетрясения так пугал население провинции Батангас, к югу от Манилы. Однако, когда к вулкану приблизился Марш, он выглядел до странности мирным, хотя и продолжал грозно ворчать, так как его деятельность не прекращалась ни на минуту. Вдруг из жерла вулкана 1 июля взметнулись первые языки пламени, а 6-го и 7-го из кратера стали вылетать камни. 14, 17, 18 и 22-го июля горячие осколки уже можно было обнаружить в радиусе двух километров, а в день, когда произошло очередное землетрясение, вулкан внезапно успокоился, хотя над вершиной продолжал куриться дым.
Марш и его спутники поднялись по склону вулкана и заглянули в кратер, который представлял собой гигантскую впадину глубиной не менее двухсот метров, овальной формы, и протяженностью с севера на юг около пятисот метров, а с востока на запад — более тысячи метров. Внутренние склоны кратера были испещрены глубокими трещинами.
Вершина горы как снаружи, так и изнутри была покрыта толстым слоем беловато-серого пепла. Почти в самом центре кратера находилось маленькое озерцо, наполненное водой бледно-зеленого цвета, над которым постоянно курились испарения. Рядом с ним находилось еще одно озерцо меньшего размера. Оно было отделено от первого холмиком застывшей лавы, и вода в нем была желтовато-зеленоватой.
На юго-юго-западной стороне кратера зияли три огромные черные дыры, окруженные гигантскими валами из застывшей лавы. Они напоминали какие-то чудовищные, дьявольские колодцы с неровными, как бы изрубленными гигантским ножом краями черно-серого цвета. Один из этих «колодцев» и был жерлом вулкана, и из этой разинутой пасти дьявола поднимались столбы дыма.
Слева от гигантских дыр возвышался островерхий холмик метров в триста высотой. Его склоны испещряли тысячи трещин и глубоких борозд, откуда валил густой дым с едким запахом серы, и толстый слой этой желтовато-серой субстанции покрывал весь холм. В центральной части впадины, там, где находились два озера, земля во всех направлениях была изрезана глубокими расщелинами. Края их то и дело осыпались, и ходить там было очень трудно и опасно.
Марш долго созерцал сие величественное зрелище, в то время как один из его спутников делал наброски в своем альбоме. Затем неугомонный исследователь спустился по крутому склону, угол которого составлял 45°, метров на двести. Он почти бежал, но почва здесь была настолько рыхлой, что каблуки его вязли в пепле, что позволяло Маршу не скользить и не падать.
Предоставим слово самому Маршу:
«После полудня мы совершили восхождение по северо-западному склону вулкана, чтобы взглянуть на кратер с другой стороны. Когда мы оказались на самом гребне и собирались достать инструменты, чтобы приступить к изучению сего феномена, из центра озера взметнулся мощный фонтан, столб кипящей воды и серы. При этом мы услышали грозное клокотание, напоминавшее то, что издает сильно кипящее варево на кухне, но, разумеется, этот звук был в тысячу раз громче. Как только вода в озере забурлила, наши слуги и носильщики пустились наутек. Мы же застыли в немом восхищении. К несчастью, сей великолепный спектакль длился всего лишь несколько секунд. Вся масса воды рухнула в озеро, и оно вышло из берегов, а из жерла вулкана еще сильнее повалил дым…»
Проведя на Филиппинах три с половиной года, Марш ненадолго вернулся во Францию, но заскучал и вновь оказался в Маниле 14 января 1883 года. В ту пору все жители были потрясены обрушившимся на город несчастьем. На сей раз причиной всеобщего уныния и страха оказалось не землетрясение, а недавно пронесшийся над архипелагом ураган огромной разрушительной силы, а затем и поселившаяся среди развалин холера, сеявшая повсюду горе и смерть.
Тем не менее приняли Марша очень тепло и сердечно, и он смог приступить к своим исследованиям, будучи прекрасно обеспеченным продовольствием, боеприпасами и вообще всем необходимым не только благодаря вниманию со стороны местных властей, но и большой помощи частных лиц.
Марш, уже прекрасно изучивший Лусон, на сей раз отправился на остров Палаван, расположенный к юго-западу от Манилы. Это был довольно большой и длинный остров, протяженностью свыше пятисот километров, а к югу от него лежал остров Борнео (Калимантан).
В те времена Палаван служил своеобразным перевалочным пунктом для торговцев самыми различными товарами. Административным центром острова являлся городок Пуэрто-Принсеса, пребывание в котором нельзя было назвать приятным, так как поблизости располагались исправительные заведения, где отбывали свой срок воры и убийцы. Заключенные часто бежали с каторги, поэтому находиться в городке было небезопасно. Да и вообще жизнь в этом городишке, довольно жалком, была беспокойной. Как почти всюду на Филиппинах, в Пуэрто-Принсесе не было ни гостиницы, ни приличного ресторана. Марш же хотел устроить там свой «генеральный штаб» сроком не менее чем на год, поэтому он решил снять дом и поселиться в нем с двумя слугами, уроженцами северной части Лусона. Одного он возвел в ранг мажордома[275], повара и лаборанта, на второго же возложил обязанности охотника и носильщика. Марш обратился к руководству одного из исправительных заведений с просьбой предоставить в его распоряжение одного-двух каторжников из числа самых смирных, чтобы они помогли ему в весьма многотрудном деле изучения острова. Впоследствии же Марш имел много поводов раскаяться в этом своем решении.
Обеспечив себе все же необходимый минимум удобств, Марш приступил к изучению южной части архипелага. Иногда его отлучки были очень продолжительными, но из каждого похода он привозил с трудом добытые трофеи, которые на самом деле представляли собой настоящие сокровища.
Однажды Маршу крупно повезло: он убил птицу калао, еще неизвестную науке. Господин Устале, ассистент Музея естественной истории в Париже, которому выпала честь описать это творение природы, обессмертил имя славного путешественника и натуралиста, дав птице научное название Anthracoceros Marchei.
Калао — крупный представитель семейства птиц-носорогов и отличается от всех прочих пернатых клювом колоссальных размеров. Сей невероятный, фантастический орган, кажущийся очень тяжелым, на самом деле, напротив, чрезвычайно легок, ибо состоит не из плотной, а из губчатой, состоящей из множества мелких ячеек кости. Если бы дело обстояло иначе, то обладатель сего любопытного украшения не смог бы летать, так как тотчас же потерял бы равновесие.
Калао Марша отличается от прочих калао тем, что перья на крыльях у него черные, а на хвосте — снежно-белые. Над клювом у него имеется нарост беловато-желтого цвета, причем форма этого странного образования может быть различной, но все же чаще всего напоминает перевернутую лодочку. Эта занятная птица редко встречается в единственном числе, так как живет обычно в стае. О своем приближении или о своем присутствии калао извещают всех издалека: их крики, похожие на хриплое мычание, многократно усиливаются эхом и разносятся над лесом, так как птицы эти чаще всего рассаживаются на вершинах самых высоких деревьев. Летают они довольно тяжело и неуклюже, а когда опускаются на землю, то подпрыгивают, как вороны. Калао вьют гнезда высоко в горах, в дуплах толстых старых деревьев. Дупло они выдалбливают сами, используя свой клюв в качестве очень удобного строительного инструмента, но делают это только в том случае, если не находят уже готовое дупло.
