Читаем без скачивания Кровь драконов - Робин Хобб

Письмо меня удивило и возмутило. Я предполагал, что, возможно, его сочинил кто-то из ваших врагов, решив привести вас к финансовому краху и лишить уважения в обществе. Судите сами – если я покажу его мастерам Гильдии, утверждая, что я невиновен, они все равно представят его Совету торговцев в Удачном. Совет и будет решать, принимали ли вы участие в похищении секретов других торговцев, наживаясь на ценных сведениях.

Прошу немедленно ответить на мое послание, дабы эта ситуация прояснилась.

Глава 13. Последний шанс

– Мертвечина всплывает.

Калсидиец произнес эти слова твердо, будто приказывая кому-то ему подчиниться. Усталые мужчины, собравшиеся на палубе, переминались с ноги на ногу – но ни один ему не ответил. Для команды было очевидно, что мертвые драконы не всплывают. Во время шумного боя прошлой ночью они убили синее чудовище и видели, как оно скрылось под водой. Многие провожали тонущую тушу возгласами отчаяния. Другие посоветовали подождать: вдруг она все-таки всплывет?

Солнце уже миновало зенит. Пока на поверхности никакого трупа не появлялось. Никто не ложился спать. Матросы пристально наблюдали за рекой: они боялись, что драконица не умерла и попытается повторить нападение. Но время шло, а она все не показывалась над водой, поэтому они продолжили наблюдение, опасаясь, что их желанная добыча покоится на сумрачном илистом дне.

Они тыкали в дно между стоящими на якорях кораблями самыми длинными шестами, но ничего так и не обнаружили. Одного невезучего раба-гребца с веревкой вокруг лодыжки выбросили за борт с приказом нырнуть как можно глубже и разведать обстановку. Он не хотел этого делать и отчаянно вопил, пока его товарищи послушно выполняли распоряжение калсидийца. Он оказался никудышным пловцом: пошел ко дну, а потом с шумом и брызгами поднялся наверх и взмолился о помощи. Гест решил, что громкие приказы нырять и искать тушу дракона на него не подействовали.

Вторично раб пошел ко дну из-за собственного неумения. Наконец его извлекли и вытащили на палубу. Он лежал, не шевелясь, как мертвый, с покрасневшей кожей и хрипло дышал. На его глазах появилась серая пленка от едкой влаги. Они ругали его, требуя объяснений или внятной истории.

– Ничего! Я ничего не видел! Ничего!

Ужасающая перспектива ослепнуть лишила раба страха перед его господином.

Калсидиец презрительно пнул его ногой и объявил бес-полезным. Он выбросил бы его за борт, если бы остальные не заявили, что слепой гребец лучше пустой скамьи. Гест отметил, что никто из калсидийцев не вызвался нырнуть в – реку.

Спустя несколько часов солнце осветило берег, заросший деревьями, и они принялись озирать окрестности, проверяя, не вынесло ли тушу дракона на сушу. Там ничего не оказалось. Тогда калсидиец заявил, что, возможно, течением их добычу унесло дальше. Измученные подчиненные смотрели на него с тошнотворным сомнением. Дракон упущен – они промахнулись и проиграли.

Предводитель не разделял их мрачного настроя.

– Полно! – уговаривал матросов лорд Дарген. – Неужели вы сдадитесь и упустите лакомый кусок? Течение просто унесло добычу ниже по реке. Мы поищем ее, и знайте: каждый взмах весла приближает нас не только к дому, но и к будущему богатству!

Гест решил, что калсидиец лукавит. Что за мошенничество! Примерно так мать лжет, заставляя дитя открыть рот и выпить горькое лекарство. Однако обе команды поверили лорду и начали готовиться к отплытию. Да и разве они могли поступить иначе? Странно: рабская жизнь показала Гесту свою изнанку, и он осознал, что у большинства людей почти нет никакого выбора. Его собственное существование всегда формировалось требованиями его отца.

А прошлой ночью краденые отрепья и холодный трюм манили его и казались Гесту настоящим спасением от бдения на палубе. Тогда он стоял с высоко поднятым фонарем и помогал вахтенному – и в те минуты он по-новому взглянул на фантастическое предложение Седрика убежать с ним вдвоем в далекую страну. Седрик высказал его всего лишь однажды, ближе к концу их совместной жизни в Удачном. Тогда Гест презрительно отмел его и запретил упоминать о подобном идиотизме.

Застыв на скользкой палубе, Гест вспоминал их ссору во всех подробностях – времени у него было хоть отбавляй. Поработав фонарным столбом, он решил, что это именно из-за Седрика он здесь оказался. Его любовник мечтал разбогатеть и уехать подальше, чтобы нежиться в роскоши и без необходимости скрывать свои отношения от жены Геста и от светского общества Удачного. Гест велел ему не глупить: им и так хорошо. Гест не имел желания рисковать своей налаженной жизнью. Но вопреки желаниям Геста Седрик бросил жребий за них обоих. И вместо богатства и свободы в какой-то экзотической местности Гесту выпало рабство, а самому Седрику – весьма странное изгнание.

Он слышал разговоры калсидийских охотников за драконами. Седрик не представлял себе громадной стоимости плоти дракона. Впервые Гест подумал, не мог ли Седрик действительно осуществить свои планы. Может, он собрал чешую или кровь, продал их и отправился в одиночку воплощать в жизнь ту мечту, которую осмеял Гест? Разумеется, нет. Ведь если бы Седрик доставил герцогу Калсиды или кому-то из его подчиненных такую ценность, калсидийцы, конечно, уже давно бы судачили об этом! Возможно, они бы приплыли домой, зная, что кто-то другой выполнил за них столь ужасающее поручение. И если бы Седрик действительно получил награду, он бы, несомненно, нашел Геста и умолял – уехать с ним. Естественно, Седрик бы обязательно так и – сделал.

Итак. Что же случилось с Седриком и Элис? Геста не особо интересовало, почему к нему не вернулась его безвкусно одетая женушка, но что помешало Седрику с ним воссоединиться? Он же был по-юношески романтично влюблен в Геста и не мог с ним расстаться по своей воле. Он бы отыскал Геста – с драконьей кровью или без нее. А капитан Лефтрин заявил, что и Элис, и Седрик живы. Это Гест за время своего пребывания в Трехоге и Кассарике успел выяснить.

– Эй! Смотрите!

Вскрик мужчины, полный изумления и, наверное, страха, заставил всех броситься к бортам и уставиться на воду. Неужели дракон вернулся? Однако когда они оглянулись на вахтенного, то оказалось, что он указывает не на реку, а в небо.

– Попугаи! – воскликнул кто-то с презрением. – Просто стая синих и зеленых попугаев.

– И золотых, и серебряных, и алых, и голубых! – подхватил кто-то еще.

– Великоваты они для попугаев…

Это было не похоже на стаю птиц, вспугнутых со своих гнезд в древесных кронах. Существа приближались на быстрых широких крыльях, и движениями они больше напоминали летучих мышей, а не птиц. Они летели клином, как гуси, и даже мощные взмахи их крыльев делались в такт, словно кто-то отбивал им ритм. Гест смотрел на них вместе с остальными и чувствовал, как у него от щек отхлынула кровь. Руки и ноги покалывало – и он не смог произнести вслух то, что выкрикнул в конце концов кто-то другой, все еще полным неверия тоном: