Легкое, тонкое и мягкое даже на вид. Платья, шарфики, лодочки на тонком каблуке. Ивана сидела и одной рукой прижимала к груди шарф, а другой стучала лодочкой по полу и выла.
Марко подошел и присел рядом на корточки. Попытался забрать у нее туфлю. Это стоило ему кулака, с силой ткнувшего в плечо.
– Ну-ну, киса. Ну все. Все. Отдай.
Они просидели перед развороченным шкафом час. Ивана уткнулась Марко в плечо и плакала, пока в теле, кажется, совсем не осталось воды, а потом жадно пила стакан за стаканом из-под крана, которые Марко приносил и приносил с кухни. Потом он помог ей разыскать старую дорожную сумку и несколько оставшихся от прошлых жильцов полиэтиленовых пакетов. Вместе они рассовали одежду по сумке и мешкам, а когда темнота за окном разбавилась мутным светом от готового показаться из-за горизонта солнца, вместе пошли во двор, чтобы вынести прошлое в угол двора, где вплотную к кустам стояли мусорные баки. Ивана проводила взглядом последний пакет и спросила:
– У тебя сигарета будет?
– Давай домой дойдем, киса, тут небезопасно.
Ивана придержала его за рукав.
– Маки… подожди. Послушай. Давай… давай договоримся? Я тебе кое-что расскажу. А ты не будешь меня ругать. Ты ведь не будешь меня ругать?
Марко хотел отмахнуться и сказать, что некогда сейчас такие разговоры разговаривать, и вообще, «я тебе мамашка твоя, что ли, совсем дура, бре, или как»? Но вместо этого почему-то пожал плечами: давай, мол.
– Это про аэродром, – начала Ивана, но не закончила.
Взвизгнула. Кусты зашевелились.
Марко схватил ее за руку и больно дернул в сторону, заставляя отшагнуть и заслоняя спиной. Рука потянулась в карман куртки, но пистолет был потерян где-то на бегу. Марко не успел убрать руку, когда кусты заговорили.
– Не надо, – сказал мужской голос. – Не стреляйте. Я выйду. Буду держать руки на виду.
Кусты зашевелились. Из них вышел высокий плотный мужчина с залысиной на широком лбу. Он держал руки в воздухе ладонями наружу.
– Я Богдан, – сказал он. – А вы?
Марко не сразу ответил. Сначала потребовал, чтобы незнакомец вывернул карманы и снял куртку – даже в темноте было видно, что кожаную и дорогую. Когда убедился, что оружия при мужчине нет, спросил:
– Чего тут сидишь, отец?
– Я искал семью. Ехал с другого конца города еще когда все только начиналось. Потом пришлось пешком. Застрял здесь во время перестрелки. Послушайте, я знаю, что вы не местные. Видел, как сначала вы, а потом вы бежали к дому. Я вам расскажу, как тут все устроено. Только пустите меня в дом до утра. Ценного у меня при себе ничего, все раздал, но информацией заплачу.
Марко не собирался выкладывать свою историю в ответ незнакомцу, но Ивана сказала из-за его спины:
– Мы ищем друзей. Нас во время обстрела разделило.
– Стреляли у башни?
– Да.
– Я вам смогу помочь.
Они вернулись в квартиру втроем. По совету Богдана шли быстро по самым темным участкам и старались, насколько возможно, держаться вне зоны видимости из окон. На этаж поднялись тихо. Ивана поспешила закрыть изнутри дверь все на тот же ветхий замок, а Марко с Богданом для верности придвинули к двери комод из спальни.
На кухне не нашлось ни чая, ни кофе, поэтому по кружкам разлили кипяток, а Марко помялся, но предложил разделить оставшиеся макароны на всех. Богдан поблагодарил сдержанно, а на еду набросился, как будто двое суток ничего не ел. Возможно, он и правда двое суток ничего не ел. Курева при нем тоже не было, так что одну сигарету пустили на троих по кругу.
– На башне снайперы, – начал Богдан. – Они контролируют район.
Он рассказал все то же, что Алисе в это время рассказывал Игорь. О том, как на башне засели несколько стрелков, которые почему-то решили взять под опеку местных жителей и шугали новообразовавшиеся банды. Что Иване с Марко повезло не попасться местным: с того времени, как на районе появились мародеры, чужаков не привечали и, в лучшем случае, погнали бы прочь из района, а в худшем могли и выстрелить.
– Не все с этим согласны, но кто не согласен, помалкивает. Что случилось у башни?
– Да там два джипаря подъехали. Вроде в местных стреляли, а потом, я так понял, в башню хотели пробраться.
– Это мародеры. У них тут война за территорию.
– А у кого сейчас нет?
– Тоже верно.
Сговорились подождать до следующего дня и пойти к башне, чтобы попытаться найти хотя бы след тех, кого потеряли в хаосе стрельбы.
– Со снайперами я сам переговорю, – пообещал Богдан. – Знаю, как с такими людьми разговаривать.
– А чего тогда раньше сам за себя не переговорил?
– А я переговорил. Собирался выбираться из района. Они сказали, что помогут. А потом мне показалось, что я увидел сына. Не успел догнать. На меня напали с молотком, пришлось ввязаться в драку. Спрятался, чтобы переждать. Дальше вы сами знаете.
Может быть, если бы все не были так вымотаны, кто-то сложил бы два и два. Но никто не сложил.
До утра успели подремать по кроватям и диванам. Проснулись, когда утро уже вступило в свои права. Все втроем подошли к окну посмотреть. Редкие люди выбирались на улицы, кто с собаками, кто с пакетами мусора.
Богдан сказал:
– Надо собираться.
Но через пятнадцать минут над районом уже кружили листовки. Марко открыл рассохшуюся деревянную створку, чтобы словить одну, но никак не мог ухватить ни одного листка.
– Маки, – горячо выпалила на ухо Ивана. – Мне все еще нужно кое-что тебе рассказать.
– Киса, не сейчас. Не видишь, какие дела творятся? Ты почитай!
– Но очень нужно именно сейчас!
Марко отмахнулся. Повернулся к Богдану и спросил:
– Чего, спустимся, может? Узнаем, что там?
– Подожди. Видишь – люди выходят, чтобы подобрать. Заметят еще в подъезде. Переждем и пойдем.
Не пошли.
Рванула башня. Ивана взвизгнула и прижалась к руке Марко. Люди с улиц, которые выходили, чтобы подобрать листовки, и по не вытравливаемой даже войной балканской привычке тут же и останавливались, чтобы хотя бы обсудить друг с другом новости, бросились кто куда, прикрывая руками головы.
– Это, бре, что?!
– Это армия.
– Какая, на хер, армия! Ее ж тут нет!
– Возможно, иностранная.
– Город взрывать?!
– Нет. Они сняли точку на башне. Дрон. Но не думаю, что будут город взрывать.
– Ты до фига умный такой откуда?
– Служил. Успокойся.
Марко было рыкнул, но Богдан так на него посмотрел, что возмущение встало поперек горла и Марко закашлялся.
– Сейчас никуда не пойдем. Самое разумное – пересидеть здесь,
