Читаем без скачивания Арбайт. Широкое полотно - Евгений Попов

— В Сибирь, я думаю, многие с удовольствием поехали бы, как в свое время бедные европейцы в Америку. Но только мозгов не хватает у нынешнего начальства, чтобы достойно, грамотно и цивилизованно организовать это перемещение. И вообще — сейчас отношение к Сибири как к колонии. ВЫ К НАМ, СИБИРЯКАМ, ОТНОСИТЕСЬ КАК К КОЛОНИИ!

— Мне кажется, что в первую очередь в Сибирь надо перенести столицу. Тогда народ сам собой туда потянется.

— Это просто на поверхности лежит. Вон казах Назарбаев кучу проблем решил таким шагом.

— Кстати, в Штатах столица — скромный Вашингтон, а не столица мира Нью-Йорк.

— Что это за куча проблем, которую решил Назарбаев?

— Застолбил спорные северные территории, на которых сроду никаких казахов не было, а если и заскакивали, то некие киргиз-кайсаки.

— Так это он свои проблемы решил.

— А с чего б ему наши проблемы решать? Наши — пускай решают «наши», извините за идиотский каламбур.

— Нормальный народ в Сибирь потянется, если там будет нормальная работа за нормальные деньги. А не за гроши, как всегда.

— Для столицы нужно такое место (желательно построенное с нуля, как Астана и Бразилиа), чтобы туда не захотелось ехать женам чиновников. Уже на этом этапе произойдет существенный, сугубо положительный отсев контингента.

— Жены чиновников поедут куда угодно, где только можно начальствовать и измываться над «плебсом».

— А как же ежедневный выход в свет? Концерты, театры, закрытые показы, клубы, бутики? Как же их непомерное тщеславие? Отсутствие достойного общества, которое легко можно заставить позеленеть от зависти при виде новой сумочки дамы? Нет, скажет дама, «на это я пойтить не могу!». И вполне согласится на переход мужа на должность главы совета директоров банка уже не столичной, но Москвы. Работать же поедут честолюбивые волчата со своими менее требовательными (пока) юными женами. Волчатам хотя бы поначалу придется вкалывать.

— ВОЛЧАТА УЧАТСЯ ЛЕТАТЬ.

— Что делать — не знаю. Мещанская мудрость гласит: знал бы прикуп, жил бы в Сочи. И эта мудрость тоже устарела ввиду веяний нового времени, грядущей сочинской Олимпиады. Интересно, во сколько это шикарное действо обойдется России, не имеющей сквозной автодороги от Москвы до Владивостока? А также сколько уже «на олимпиаде» украли и сколько украдут еще? Очень хотелось бы знать суммы. Или хотя бы порядок цен. Миллиард? Триллион? Рублей? Долларов?

— Ой, что вы говорите, мужчина! Никто здесь ничего не украл, ни копеечки. ЭТИ ГЛАЗА НЕ СОЛГУТ.

— Что делать? Как всегда: сухари сушить…

— Россия все время стоит на краю пропасти. Даже в те моменты, когда ласково сияет воскресное солнце, щебечут птицы и слышен детский смех, как это, например, было 21 июня 1941 года.

— Ленин, как правильно говорят нынешние коммунисты, больше, чем человек, он — явление. А любое явление возникает в историческом процессе развития общества как реакция на что-то. Если бы исторические обстоятельства складывались более благоприятно (во что мы, конечно, не верим), то, может быть, и такое явление, как Ленин, не возникло бы (во что мы тоже, конечно, не верим).

— «Единая Россия» не пародия на КПСС, а обыкновенный, как нынче говорят, ребрендинг. Проще говоря — та же жопа, только в профиль.

— Выступал бы в захолустном суде Володька Ульянов, защищая похитителей куриц, женился бы на купчихе, играл бы в художественной самодеятельности Петю Трофимова из «Вишневого сада».

— Стал бы зажиточным человеком. Где-нибудь в дворянском собрании на швейцаров цыкал бы за то, что «почему шубу не спешишь подавать, хам этакий?».

— Да он и был не бедный, этот хитрый Володя.

— Вова был бедный, иначе зачем ему нужно было бы «всё это».

— Один мой знакомый мучился вопросом, вступать ли ему в КПСС, и спросил об этом случившегося в компании американца. На что тот хладнокровно ответил: «Если это вам нужно для бизнеса, разумеется, вступайте».

— В КПСС тоже было полно «хороших человеков», но все вместе они ужасны, и оправдания им за то, что случилось со страной, нет.

— Тут не поспоришь… Но, блин, что же все-таки заставляло их лезть в это болото? Ну, были же какие-то причины хотя бы у тех, кто действительно был хорошим человеком…

— О, там было много мотивов у хороших. Самый распространенный — улучшить КПСС изнутри.

— Вот это по-нашему, по-русски: войти в компанию отъявленных негодяев и мечтать среди них о хорошем. Ясно, почему на Западе так сложно «втыкаются» в Достоевского.

— Бесплатно уступаю тему докторской диссертации: «Динамика мотивов Ф.М.Достоевского в мироощущении рядовых членов КПСС времен застоя».

— Боюсь, тема настолько глубока, что мне придется вновь прибегнуть к холодному алкоголю. Иначе просто нельзя…

— Тоже тема для диссертации: «Холодный алкоголь как движитель прогресса при рыночной экономике переходного периода». Тут уже можно замахнуться на должностишку в Академии наук.

— Ради родины на всё согласен!!!

— Ну уж на всё! Вы же не согласны, чтобы вас ради родины убили с расчленением? Но если согласны, то я вами восхищаюсь и предсказываю, что ваши портреты тогда будут висеть во всех офисах «офисного планктона» вместо Че Гевары.

— Э-э-э, нет! Так дело не пойдет! Я ж все-таки как бы уже тогда буду академик, как же меня с расчленением?.. Пожалуй, я лучше пивка за родину выпью. И вреда меньше натворю.

— Одобряю ваш «экзистенциальный выбор». Хотя… может, еще и не расчленят, зачем уж сразу предполагать худшее?

— Боюсь, что наша жизнь вообще состоит из дозированного сочетания психических болезней, усиливаемых то похмельным синдромом, то гульбой, то пальбой. То постановлениями ЦК КПСС, то указами президента. То морозами, когда птица гибнет на лету, то жарой, вызывающей непреодолимую тягу к пиву.

— «ЕдРо» — это такой же филиал ФСБ или наследник КПСС, как журнал «Эсквайр», «Экспресс-Газета» или газета «Коммерсант». Все так пропитано баблом, что речи о каких-то идеях не идет нигде. Ну и слава богу, наверное. От XXI века я жду, что скорей всего в нем умру. К 108 годам (ровно столько я собираюсь прожить) умереть самому захочется, устану.

— Пелевин прав: есть чекисты силовые («ЕдРо» и т. д.) и чекисты либеральные («Эхо Москвы», Каспаров, Касьянов) и больше никого нет.

— А куда же тогда отнести тех, кто не чекисты? Например, вас.

— Что вы! Я — мелочь пузатая, до которой чекистам дела нету (нет денег — нет и «дела»).

— Настоящему чекисту дело есть до всего и до всех. Как сексуальному маньяку до любой особы, обладающей женскими гениталиями.

— Мне кажется, что причина вечной нашей позиции «на краю» лежит вне поля действия гуманитарных и естественных причин, где-то близко к оккультному понятию типа «проклятой земли» или «заколдованного места». Смотрите здесь, пожалуй, наиболее структурированные ответы на все эти «вечные вопросы»: http://www.kasparov.ru/material.php?id=4C4EA35F13824#export.

— Все правильно и справедливо, за исключением того, кто говорит эти очевидные вещи. Юрий Афанасьев, бывший начальник советских пионеров, красноярский комсомолист, сотрудник журнала «Коммунист». Какого хера они всё нас учат, вместо того чтобы покаяться в мерзостях собственной жизни? Зачем Каспаров был в ЦК ВЛКСМ? Зачем Касьянов имеет прозвище Миша Два Процента? Зачем дура Хакамада выпустила в нищей стране предвыборный клип, где она, счастливая, летит перед выборами в частном самолете с кожаными креслами, хохоча от непонятной радости вместе с Чубайсом? Просрали из-за жадности и глупости демократию, а теперь им Путин виноват. Или, по традиции, Россия виновата, не та, видите ли, страна.

— Я знаком с послужным списком упомянутых вами персонажей и совершенно согласен, что главные качества, объединяющие эту компанию форейторов демократии, — конформизм и безудержная жажда власти. Более того, я все чаще стал замечать те же черты и в некоторых правозащитниках «в законе» и истинных борцах с режимом, немало пострадавших от него в эпоху исторического материализма. Однако не могу не признать, что в минуты просветления они в состоянии неплохо формулировать как минимум тему «Кто виноват?». С «Что делать?», как правило, похуже, но это и неудивительно.

— Ну, с «Что делать?» на Руси всегда худо было. Затем и коммунизм, чтоб до основанья все разрушить, а потом «будем посмотреть». Некоторые правозащитники тоже стали истеблишментом еще при Ельцине. Я помню, как дочка одного из тех, кто из грязи да в князи, на вопрос, кто ее отец, с гордостью ответила: «Как? Вы не знаете? Известный правозащитник». Был этот «известный правозащитник» при прежней власти тихим членом КПСС и безропотно существовал, как мышь под веником.