Читаем без скачивания Сновидения - Нора Робертс

– Я должна поехать с вами, – сказала Филадельфия, когда Ева выключила связь. – Если вы уверены, что это так, мне надо увидеть своих братьев. Мне надо с ними поговорить.

– Что ж, неплохая идея. – Ева обернулась – вошли два дактилоскописта с портативным сканером, и она жестом показала, куда идти.

– Только Матушку предупрежу.

– У вас две минуты. Пибоди! – окликнула она, возвращаясь к Тихой комнате. – За мной! Квилла, ради бога, не путайся под ногами!

– А что происходит?

– Да всякие формальности. Слушай, – сказала она, немного смягчившись, – ты помогала, поэтому я тебе потом все расскажу. Пибоди, едем!

Она думала, будет аэрошаттл, что для нее уже было бы испытанием. Однако выяснилось, что они летят на вертолете, причем за штурвалом сам хозяин, то есть Рорк.

– Назад, – скомандовала Ева Филадельфии и сунула ей наушники от шума. – Наденьте и не снимайте!

– Отпад! – восхитилась Пибоди и пристегнула ремень. – Никогда не была в Адирондакских горах. Надо было сноубутсы надевать. Там небось снег лежит?

– Как-нибудь переживем. Итак, что мы имеем. – Ева ввела Рорка в курс дела, потом и ему, и Пибоди рассказала, какое отношение к делу имеет Питер Гиббонс. Рассказ помог ей отвлечься от того факта, что она высоко в небе, летит на огромной скорости в игрушке с винтом на крыше. Но когда они, на той же огромной скорости, полетели над заснеженными горами, не помогало уже ничего.

Горы казались такими огромными. И стояли так близко!

– Небольшой боковой ветер, – пояснил Рорк, когда вертолет стало мотать из стороны в сторону.

– Не мог, как человек, остаться в городе… В городе столько удобных мест! Так нет же, надо было сделать это в какой-то горной хижине, где одни только скалы и лес. Хреновы скалы и лес.

– Красота-то какая! – воскликнула Пибоди, расплющив нос о стекло иллюминатора и подпрыгивая от возбуждения. – Вон там озеро – видишь? Оно все во льду.

– Значит, когда грохнемся, не утонем, а просто разобьемся.

Рорк рассмеялся и стал описывать круги.

Ева ухватилась за боковины сиденья, словно это был спасательный трос.

– Ты что вытворяешь?

– Снижаюсь, любовь моя. Вон твоя психушка.

Она стиснула зубы и заставила себя взглянуть вниз. Это была не хижина в лесу, а большой, в несколько корпусов, комплекс, раскинувшийся по долине среди высоких, заснеженных гор. Отсюда, с высоты птичьего полета – как она это ненавидела! – он напоминал очень большое поместье. Или, если точнее, престижное учебное заведение.

У нее закружилась голова, и она больше не смотрела вниз, а терпеливо ждала, когда вертолет коснется земли. Приземление прошло гладко.

Ева немедленно спустилась на землю и принялась разминать ноги, с наслаждением ощущая под собой твердую поверхность. Ее мышцы еще не успели восстановить упругость после полета, а к прибывшим уже бежали из главного корпуса несколько человек. Несмотря на подступающую дурноту, Ева сумела сразу распознать охранников.

– Это частное заведение. Я вынужден просить вас…

Ева молча протянула полицейский жетон.

– Питер Гиббонс.

– Какое у вас дело к доктору Гиббонсу?

– Вас это не должно интересовать. А его – должно. Или он меня примет незамедлительно, или ваше частное заведение окружает полиция и закрывает. Гиббонс, – повторила она.

– Давайте обсудим это внутри.

– Никого из здания не выпускать! – Она подстроилась под его шаг. Пибоди была права – здесь повсюду лежал снег, но аккуратно мощенные камнем дорожки были идеально расчищены и ровными темными лентами рассекали белое покрывало. – Как давно здесь находится Монтклер Джонс?

– Я не могу обсуждать с вами наших пациентов.

И не надо, подумала Ева. Ее подозрения он уже подтвердил.

Внутри здания стояла церковная тишина. Ничего похожего на клинику – скорее уютный реабилитационный центр для подлинных богачей. Повсюду комнатные растения, полы сверкают, даже горит приглушенный газовый очаг.

– Ожидайте здесь! – велел охранник. Двое его товарищей остались ее сторожить, пока он направился к лестнице.

– Вы мне позволите повидаться с Монти? – спросила Филадельфия.

– Чуть позже.

– Вы собираетесь его арестовать? Точнее – обоих моих братьев? И обоих отправите за решетку?

Ева ничего не ответила, она следила за спускающимся по лестнице мужчиной. Среднего роста, ничем не примечательной внешности, но все это – лишь на первый взгляд. Проницательные голубые глаза и волевой подбородок существенно меняли первое впечатление.

– Я доктор Гиббонс, – заговорил он. Глаза цвета льда округлились и наполнились теплотой. – Филли! – Не замечая Еву, он протянул руки и взял Филадельфию за руки. – А ты все та же.

– Нет. Конечно, я не та же.

– А для меня ты не изменилась. Значит, Нэш тебе позвонил? Я так рад! Очень жаль, что так все случилось, но он не мог этого от тебя утаивать. И я не смог бы.

– Вы пятнадцать лет успешно с этим справлялись, – вмешалась Ева.

Он обернулся и встретился с Евой взглядом, при этом глаза его моментально сделались ледяными.

– Нет, это не то, что вы думаете. Лучше нам подняться в зал заседаний. В моем кабинете нам всем не уместиться.

– Где Монтклер Джонс?

– Его комната на третьем этаже, в восточном крыле. – Филадельфия ахнула, и он опять повернулся к ней. – Прости меня. Нэш с ним. Если бы я только мог все объяснить… Лейтенант… Даллас, кажется?

– Так точно. Все объяснить – это хорошее начало. Пибоди, подежурь возле дверей Джонса.

– Они не сбегут, ни тот ни другой. Но все понятно. Охрана вас проводит, – добавил он, обращаясь к Пибоди.

Та в сопровождении охранника удалилась, а Ева вместе с Гиббонсом стала подниматься по лестнице.

– Сюда, пожалуйста. Нэш прибежал ко мне домой вчера вечером. Он был в состоянии глубокого волнения, можно сказать – в панике.

– Еще бы.

Гиббонс открыл дверь и жестом пригласил войти.

Это была скорее комната отдыха, чем зал заседаний. Хотя полагающийся по штату длинный стол тоже имелся. Гиббонс усадил Филадельфию на диван.

– Что вам предложить? Господи, руки ледяные! Может, чаю?

– Ничего не надо.

– Ты его все еще носишь, – тихо заметил он.

– Нет. – Она взглянула на кольцо, потом подняла глаза на своего давнего возлюбленного. – Я… Ой, Питер…

– Для тебя это тяжелая ситуация. Да и для всех нас. – Он сел с нею рядом, взял за руку, потом снова встретился глазами с Евой. – Начать придется с событий пятнадцатилетней давности. Мы тогда только-только начинали. Я присоединился к проекту, как только получил степень. Все эти годы мы с Нэшем поддерживали связь.

– Я об этом не знала.

– Мы с тобой оба успели побывать в браке, успели развестись. У тебя была своя жизнь, я пытался наладить свою. Нэш прибежал ко мне пятнадцать лет назад, потрясенный, в отчаянии. Сказал, что с Монти беда, что он пытался причинить вред одной из девочек из числа ваших подопечных и как будто даже не понял масштаб своего злодеяния. Девочка спасена, но он не может позволить Монти находиться рядом с детьми, а тому необходима серьезная психиатрическая помощь. Конечно, я согласился поместить его к себе на лечение. Еще Нэш решил, что ты, Филли, ничего не должна знать, тут мы поспорили, но он настоял на своем.

– Монтклер Джонс совершил по меньшей мере нападение, – вставила Ева. – Следовало ли оповестить полицию? Наверное. Но друг попросил меня помочь его брату. Я помог. Когда Монти у нас появился, он был как дитя. Но меня он вспомнил, и это облегчило задачу. Он был рад меня видеть и решил, что раз здесь я, то и ты, Филли, когда-нибудь его навестишь.

– Он всегда тебе очень симпатизировал, – сказала Филадельфия.

– Да, и это облегчило мне задачу, – повторил Питер. – Он боялся, что его ушлют в командировку, и не куда-нибудь, а в Африку. Его психическое и эмоциональное состояние в тот момент было очень неустойчивым.

– Как у нашей мамы, – вставила Филадельфия.

– Суицидальных наклонностей у него нет, – успокоил он. – И никогда не было, хотя мы поначалу принимали меры предосторожности. Я с ним решил работать не спеша. Он был покорным, старался во всем слушаться. Считал, если будет себя хорошо вести, его отпустят домой. Или вы с Нэшем сюда приедете. Когда я заводил разговор о том, что произошло, он говорил, что девочка была плохая, а он хотел ее очистить, смыть грехи, а чистая она могла бы остаться дома. И у них был бы свой дом.

– Да, только он ее чуть не утопил, – вставила Ева.

– В его восприятии, он ей помогал. Отмывал от грехов, давал ей жизнь – а не забирал. Его мать умерла во грехе. Так говорил ваш отец, Филли. Он в это верил.

– Я знаю. А я не верю. И не могу. Отец, тот – да.

– И внушил это Монти. И Монти считал, что может кончить так же – и тогда его выставят из дома.

– О боже! Мы так старались, чтобы он не чувствовал себя неприкаянным.

– Болезнь ему мешала. Я уже говорил Нэшу, что я думаю по поводу лечения, которое получали Монти и ваша мать. Мы потом еще это обсудим. Но в случае с Монти, стоило мне попытаться проникнуть в корень его болезни, он всякий раз приходил в возбуждение, так что порой мы были вынуждены пускать в ход седативные препараты. И вместо улучшения мы наблюдали ухудшение. Что бы я ни делал, что бы ни пробовал – до него невозможно было достучаться.