При прыжке убийца оказался прямо под Джеком, и тот успел лягнуть его в бок, отбросив в сторону и заставив покатиться вниз. Джек пригнулся и развернулся лицом к убийце. Мужчина с осунувшимся от испуга и боли лицом вставал с покрытого пятнами бетона.
Ликование горячим ветром взревело у Джека в сердце. Он подскочил к убийце, уперся обеими ногами и ударил кулаком.
Мужчина увидел его замах и попытался отдернуть голову, но кулак Джека задел ему челюсть. Брызги крови запятнали грубую бетонную стену лестницы. Убийцу по очереди ударило о пару стен, после чего он отлетел на следующий лестничный марш и рухнул на бок. Джек потерял равновесие: ноги у него отъехали назад, и он приземлился на обе ладони.
С отчаянно колотящимся сердцем Джек встал и стряхнул кровь с костяшек пальцев. Убийца не шевелился. Джек осторожно шагнул к нему.
Что-то хрустнуло у него под ногой. Осмотрев подошву, он увидел один из зубов убийцы.
Из разбитого лица наемника по лестнице текли потоки крови. Разбитая челюсть висела на полоске кожи. Джека передернуло. Ему необходимо было время, чтобы свыкнуться с последствиями серьезного насилия, но времени у него не было. Он не участвовал в драках, с тех пор как «Крапленая колода» приземлялась в Париже.
Он встал на колени рядом с неизвестным и посмотрел на залитое кровью лицо. Возможно, он уже когда-то его видел.
Глаза убийцы открылись и встретились со взглядом Джека.
Смерть вырвалась из глаз мужчины и впилась Джеку в сердце.
Повсюду была кровь – и эта кровь была его собственной. Спектор ухватился за вывихнутую челюсть, сделал несколько глубоких вдохов – и вправил ее на место. Сморгнув слезы, но не избавившись от жгучей боли, Спектор медленно встал и привалился к бетонной стене.
Золотой Мальчик не двигался и, кажется, не дышал тоже. Спектор не думал, что ему удастся нанести Брауну серьезный ущерб, – и уж, конечно, не рассчитывал его убить, однако он был рад своей ошибке. Сейчас не время было восхищаться собой. Ему пора сматываться. Драка была недолгой, но шумной, так что Секретная служба может явиться в любую секунду.
Свободной рукой он снял с себя ботинки и двинулся вниз по лестнице. Один пролет. Два. Он не успокоится, пока не потеряет им счет. Его кровь с площадки смогут проверить – и станет ясно, что он туз. Туз-убийца. Он свел края рваной раны на щеке двумя пальцами. Плоть моментально начала срастаться. Сколько пролетов он уже прошел? Десять? А сколько это будет этажей?
Лестничная дверь где-то выше открылась. Спектор перешел к дальней стене и стал спускаться дальше, прижимаясь к ней. Он знал, что над ним кто-то есть – смотрит вверх и вниз, выискивая руку на перилах или дожидаясь, чтобы человек попытался посмотреть назад. Он такой ошибки не сделает. Но что ему предпринять дальше? У него по-прежнему есть ключ от номера 1031. Это было рискованно, но ничего другого ему в голову не приходило.
У него зверски болели бока. Золотой Мальчик сломал ему и пару ребер. Спектор дышал нормально: хотя бы легкие ему не проткнуло.
Он остановился на площадке десятого этажа и снял пиджак. Челюсть у него не оторвало, что уже неплохо, но какое-то время разговаривать он не сможет. Пиджаком Спектор стер кровь с лица и шеи. Она уже начала засыхать, так что кое-где ее пришлось соскребать ногтями.
Сверху доносились голоса и быстрые шаги. Спектор не мог определить, насколько они далеко и движутся ли вниз. Однако если он здесь останется, то его прихлопнут, как муху. В этом сомневаться не приходилось. Он поплевал на ладони и протер руками лицо, пытаясь избавиться от последних следов крови. Челюсть по-прежнему болела так, будто ее пытается оторвать цирковой силач.
Спектор снова обулся, открыл дверь и шагнул в коридор, после чего постарался бесшумно закрыть ее за собой. Повесив пиджак себе на руку так, чтобы крови на нем не было видно, он медленно двинулся к галерее. Там народа было больше, чем в коридоре, но на него особого внимания никто не обратил. Он закашлялся, избавляясь от крови, свернувшейся в горле. Мужчина у перил обернулся, бросил на него беглый взгляд и снова стал смотреть во внутренний дворик.
– Золотой Мальчик! – сказал мужчина пьяным голосом и вытянул вперед нетвердую руку.
Глядя прямо перед собой, Спектор ускорил шаги. Краем глаза он уловил какое-то движение. Планер «Золотой Мальчик» плавной спиралью уходил вниз. Спектор знал, что улыбаться будет больно, так что даже не стал пытаться. Он убил Брауна и Астронома! Кто еще в мире способен был бы на такое? Если ему удалось бы подобраться к Хартманну, не имело бы никакого значения то, что сенатор – туз. Спектор и его прикончил бы.
Он свернул в коридор и подошел к двери с номером 1031. Ему снова удалось уйти! Ему словно кто-то помогает. Может, это Бог пытается заплатить ему за все прежние дерьмовые годы? «Продолжай и дальше», – подумал Спектор. Он сунул ключ-карту в прорезь, дождался зеленого огонька и вошел.
– Билет на самолет был выписан на имя Джорджа Керби.
На последних двух словах голос Экройда стал пронзительным. Тахион вытащил карту из замка и открыл дверь. Заходя, он услышал, как Хирам пророкотал:
– Билеты на имя призрака.
Экройд отозвался:
– Ага, на призрака. На восставшего из мертвых.
– Джеймс Спектор! – заявил Хирам.
– И оба Джорджа Керби восстали из мертвых, – подхватил Джей. – Она наняла этого сукина сына, Несущего Гибель.
Оба стояли к нему спиной и не услышали, как он вошел.
– Надо всех предупредить, – сказал Хирам. Он прошел через комнату, взял телефонную трубку и вызвал оператора. – Соедините меня с Секретной службой.
Наконец они его заметили. Хирам воззрился на него со страхом. Экройд по-змеиному полуприкрыл глаза.
– Это… это неправда, так ведь? – отчаянно взмолился Хирам. – Это ведь просто какая-то страшная ошибка, да? Грег не мог…
Тахион сочувствовал гибели грез и крушению доверия.
– Хирам, – сказал он мягко, – мой бедный, бедный Хирам. Я видел его разум. Я коснулся Кукольника. – Снова вернулся тот ужас, и Тахион передернулся. – Все в тысячу раз хуже, чем мы могли себе вообразить.
У Тахиона подкосились ноги. Он сел на ковер, уткнулся лицом в ладони и заплакал. Сквозь туман собственного горя он услышал, как Хирам сказал:
– Боже, прости меня!
«За что Ему тебя прощать? Это я должен был заметить! Двадцать лет! Я должен был понять! Мне следовало знать!»
От рыданий у него болела грудь. Тахион понял, что скатывается в истерику. Он угрюмо стал брать над собой контроль, и его рыдания стихли.
– Что будем делать? – спросил Хирам.
– Разоблачим его, – ответил Джей.
Тахион стремительно вскочил на ноги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
