В подвал я не вернулась, сразу после посещения комнаты неизвестного архитектора Джонатан повез меня домой, пообещав по дороге рассказать, как он меня нашел. Но сначала потребовал отчета от меня. На подробности я не поскупилась, но слишком увлеклась и закончила только тогда, когда повозка привезла нас в особняк, там вокруг меня коршуном закружил виконт, а старшая зараза, ничего не сказав, убежала по делам.
— А потом твою камею почувствовали на дне реки! Отец тогда чуть того мага следом в речку не отправил, но посчитал, что твое тело не успело бы отнести так далеко, и велел продолжать поиски. Кстати, твоя прическа нам очень помогла, коротковолосых женщин почти нет на улицах.
Иден делился впечатлениями уже второй час. Я отчаянно зевала и делала вид, что мне интересно. Но Джонатана все не было, а пропустить его возвращение, уснув, я не хотела. Поэтому пила кофе, ела бутерброды с рыбой и по третьему кругу слушала, как меня искали.
Эверо явился только под утро. Грозно пообещал сыну лично подобрать жену, подхватил меня на руки и понес в спальню — вопреки ожиданиям, просто спать.
Проснулись мы с ним поздно утром, а из спальни вышли только к обеду.
За кофе меня просветили, в какую кашу меня втянула моя группа крови.
Когда пресветлый поймал королеву на использовании запрещенных лекарств, он не стал поднимать шум, а просто потребовал плату за молчание. Так он приблизился к трону, но этого ему было мало. Тогда и появился тот злосчастный документ. Видно, потрясение от того, что чудесные исцеления — это не благодать богини, а лишь проделки смышленого попаданца, выбило его из колеи. Он побоялся, что скоро мы вытесним богиню, а вместе с ней и ее служителей. Убивать нас было опасно, мы могли начать массово сбегать в другие страны, либо погибая в дороге и унося жизни людей, либо получая политическое убежище и работая на соседей. Оба варианта не внушали оптимизма… Тогда Аугуст стал продвигать идею резерваций. Джонатан поддержал, поскольку его ведомство зашивалось от обилия дел, в которых фигурировали попаданцы. Но король затягивал с рассмотрением, и даже королева не могла повлиять на супруга. Тогда-то участь королевской семьи была решена. Жена Джонатана оказалась идеальной подставной фигурой. Олег, который часто сопровождал Аугуста во дворец, завязал дружбу с Аделией и ненавязчиво подталкивал ее к мысли об убийстве. Он подкинул ей поддельный документ, изготовленный на печатном станке Академии с использованием старинного шрифта, и графиня, ненавидящая мужа, была готова на все. Осталось снабдить ее подходящей кровью, чтобы не убить мага переливанием. Добрый друг, сочувствующий ей, охотно помог с этим. Нашлась у него на примете одна попаданка. Меня подвела группа крови. Первая, универсальный донор, Олег провел анализ окровавленного платка.
Аугуст принялся активно распускать слухи. Вдруг король собирался поддержать предложение выселить нас, и мы, чтобы не допустить этого, убили его? Моя роль незавидная — козел отпущения. Но меня выпустили, предъявив обвинения по другой статье, и я стала активно мешаться под ногами. Олег отправил своего пособника Родерика ко мне с целью вывести мою персону из игры, но тот слишком поторопился, навесив на меня заклинание. В итоге Олегу перекрыли один ручеек поставок. Никола тем временем нашел поддельный листок, побудивший графиню Эверо попытаться овдоветь. Начались безрезультатные проверки типографий. А ведь ответ был под носом. Что объединяло всех девушек? Набожность и хорошая успеваемость по «Законам мироздания». Попроси у них пресветлый ключ от типографии Академии, скажем, для того, чтобы распечатать бланки контрольных, он бы его получил без всяких вопросов. Шрифт он взял в хранилище храма, где тот лежал со времен, когда храмы имели монополию на выпуск книг. Очаги просвещения, чтоб их.
После провала плана Олега по моему устранению за дело взялся сам пресветлый. Как более искушенный в дворцовых интригах, он сделал ставку на давнюю неприязнь между Джонатаном и кузеном его жены. Лично стравливать их он не стал. Зачем? Пара фраз о том, как графиня плакалась на исповеди об изменах Джонатана, и вот начальник конкурирующей организации землю копытом роет, чтобы приблизить исполнение завета «и на том свете муж будет опорой жене». Олег тем временем обхаживает Марту, сочувствует, говорит про меня гадости и всячески намекает, что поскольку официальный наследник уже есть, то второй брак графа может быть заключен не с дворянкой, и в доказательство сыплет цитатами из «Хроник пресветлых волшебников». Итогом его работы стало приворотное зелье для графа. Но тут влез сыночка, и отца по пьяному делу занесло не к той даме. К несчастью, это ни на что не повлияло. Ловушка уже была расставлена, но мои показания дали Джонатану время для маневра и впоследствии спасли нас.
— Портал был делом рук Олега? — наконец задала вопрос я.
Эверо до этого не замолкал ни на секунду, хвастаясь своими умственными способностями. Ну, в принципе, говорил он то, что меня интересовало, а поддакивать и делать круглые глаза в диалоге с мужчинами меня мама еще в шестнадцать лет научила.
— Да, они решили выкинуть меня в твой мир, в надежде, что я загнусь, а тебя засадить в тюрьму по обвинению в пособничестве.
— Но как они смогли подсунуть тебе портал?
— Да глупо все вышло. Там заключенного казнили. Угадаешь, кто исповедовал его перед казнью? Мы бы его тогда вычислили, но он был в книге посещений записан как служитель храма. Кто мог подумать, что сам пресветлый обычного убийцу навестит?
— Он времени даром не терял, пока мы там изображали знакомство с родителями, — проворчала я. — Засранец. Подбил народ мне квартиру разгромить, Че Гевара доморощенный. Нет, конечно, соседям только дай повод, но одно дело гадости на двери писать, другое — чулки на люстру наматывать!
Джонатан хмыкнул и отобрал у меня чашку, поскольку, забывшись, я была готова выхлебать гущу. Я с сожалением покосилась на пустой кофейник и пустые тарелки. Сидели за столом мы давно и постепенно все подъели. Экономка трижды заходила проверить, не ушли ли мы и, недовольно поджав губы при виде беспорядка на столе, удалялась. Прерывать нашу беседу, обратившись за разрешением убрать посуду, она поостереглась, но взгляды кидала на нас более чем красноречивые, особое внимание уделяя почему-то мне.
— А почему у меня складывается такое впечатление, что мне готовы тарелку на голову надеть? — наконец не выдержала я. — Ты что прислуге наплел?
Джонатан смутился и потер переносицу, на которой, кстати, отсутствовали следы моей тяжелой руки. Вот кажется мне, что после его откровения я захочу повторить вчерашний удар. Хотя… фантазия у меня богатая, а столовых приборов под рукой много, да и чашки, несмотря на миниатюрность, весят прилично, с близкого расстояния промахнуться сложно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
