То, на что у нас ушло пять кошмарных месяцев, уложилось всего в несколько десятков слов.
– Коридор достаточно широк, и даже если нас немного снесет во время полета в ту или иную сторону, критичным это не станет. Ну а все остальное – высота полета, количество парусов и, как следствие, скорость «Альбатроса» – на твое усмотрение.
– И что, Сорингер, – поинтересовался он, указав подбородком на схему, практически всю испещренную кружочками, обозначавшими обнаруженные ловушки, между которыми сиротливо вились линии курса, проложенного Брендосом, – все эти ловушки вы обнаружили с помощью обычного светильника?
В его голосе прозвучала легкая ирония.
Не совсем обычного, Солетт, ведь он тоже изготовлен руками Древних.
– Некоторые ловушки, Ник, можно обнаружить и без всяких приспособлений. Как будто бы перед тобой ничего нет, и ты ничего не чувствуешь, но стоит сделать еще один шаг, как приходит необъяснимый ужас. Да такой, что волосы встают дыбом, – и я невольно передернул плечами.
– То-то я смотрю, Люк, ты как будто с лица спал.
Спал я совсем из-за другой причины, но говорить о ней не намерен ни с кем.
Первую такую ловушку и обнаружил Родриг, после чего невольно отпрянул, поскользнулся и приземлился на пятую точку, нанеся себе не совсем благородную рану.
– Скажу тебе еще одну вещь, Солетт. Вот здесь, – я ткнул кончиком карандаша в место, расположенное в коридоре примерно на полпути к острову, – тоже есть ловушка, и ее никак не обойти. Но она очень слабенькая, светильники почти на нее не реагируют, так что проблем возникнуть не должно.
Вообще-то я мог промолчать о ней, но не хотелось лгать даже по мелочам. Да и сам Солетт, если поведение корабля в этом месте будет не совсем обычно, не станет принимать опрометчивое решение, а просто дождется, когда оно закончится. И это тоже может спасти всем нам жизнь.
Капитан «Альбатроса» долго молчал, когда мои объяснения закончились. Я понял, он принимает окончательное решение, и потому молчал тоже. Уговоры бесполезны, и плевать ему будет и на приз, и на самого господина Жануавье, не тот у него характер.
– Скажи, Люк, – неожиданно спросил он, – где ты Адеберта Кеннета похоронил?
– На вершине вон той горы, – не сразу ответил я, указывая рукой. – Ее сейчас хорошо видно.
– Он сам об этом просил?
– Нет, когда он умирал, у него никаких просьб не было.
* * *
– Подходим, – известил я капитана «Альбатроса», глядя на землю.
Ошибиться я не мог: рядом с той ловушкой, которую никак невозможно обогнуть стороной, слишком приметный камень. Приметный тем, что не оброс ни водорослями, ни кораллами, хотя большую часть времени он находится под водой. Словом, ошибиться невозможно. Была у меня надежда, что и он, и расположенная рядом с ним ловушка будут скрыты морем, но увы, такого не случилось. Солетт рассматривал ловушку, вернее, то место, где она находилась, в трубу. Труба у него хорошая, тоже работы Древних, и отличается от той, что у навигатора Брендоса, лишь тем, что ночью в нее ничего не увидишь. Но сейчас был день, и потому такая особенность была без нужды.
– Выглядит как самое обычное место, – наконец, изрек он.
Я пожал плечами:
– Выделяйся места, где расположены ловушки, хоть чем-то, насколько нам было бы проще.
– На штурвале, – повернулся Солетт к рулевому. – Быть внимательным, сейчас начнется.
И действительно, началось. «Альбатрос» повело в сторону как на большой волне, а затем, накренившись, он провалился вниз. Несильно так провалился, самую малость, такое случается в небе и без всяких ловушек. Но сейчас мы знали, отчего так происходит, и потому напряглись, застыв как изваяния. Будь с нами Мирра, она бы обязательно взвизгнула, ни разу не обходилось без ее визга, когда палуба начинает внезапно уходить из-под ног. Но она, как и Ниала, осталась на берегу.
Впрочем, как и Энди Ансельм, которому очень этого не хотелось – конечно, риск огромен, но и шанс обнаружить на острове что-нибудь из сокровищ Древних тоже не менее велик.
Видя его муки, Родриг Брис заявил:
– Придется попросить господина капитана Солетта о том, чтобы он оставил здесь, на берегу, пару матросов, ведь не бросишь же женщин одних.
Это все и решило. Но надо было видеть, с какой тоской Энди нас провожал.
– Прошли, как будто бы, – с явным облегчением произнес один из навигаторов «Альбатроса», когда приметный камень оказался за кормой корабля.
Обычно веселый, с ярким румянцем на всю щеку, он выглядел сейчас совсем бледным и часто вытирающим пот со лба, хотя в небе никогда не бывает до такой степени жарко. Взглянув на меня, он улыбнулся немного виновато, как будто извиняясь за то, что ему не удается вести себя как капитану «Альбатроса». Или второму навигатору, не в пример более зрелому мужчине, возрастом старше и его, и самого Солетта не меньше чем на десяток лет.
– Пора ложиться на новый курс, капитан.
Это Рианель Брендос, выглядящий серьезнее, чем обычно, и с крепко прикушенной нижней губой.
Кеннету на «Мантельском удальце» очень повезло, что он сумел проскочить на остров, тут мы с Рианелем пришли к одному выводу. Проскочить именно по высокой воде. Правда, на этом его удача и закончилась.
«Альбатрос» снова повело в сторону, но на этот раз по приказу его капитана.
– Представляешь, Люк, однажды мне пришлось везти пассажирами целую ораву веселеньких девиц, – неожиданно заговорил Ник Солетт. – Их было так много, что они заняли все каюты, кроме моей, естественно, матросские кубрики, и даже часть трюма.
– Ну и где ты взял их так много? Здесь, на Островах?
– Нет, в Вигонте. Но нравами они были нисколько не строже паурянок, если еще не легче. Разве что их наряды были более приличными.
– Паурянка паурянке рознь, – заявил я.
Рядом находился Брендос, он все слышал, и, возможно, разговор был ему неприятен.
– Я знаю, – легко согласился Солетт. – Насмотрелся я и на них.
– Так кем же они все-таки были, твои девицы?
– Театром варьете на гастролях. В тех местах как раз война началась, и им срочно необходимо было убраться из Вигонта. Вот это был рейс, никогда его не забуду!
– Этот рейс ты тоже не сможешь забыть, – заверил его я. – Но, по крайней мере, и заработаешь хорошо, а с женщинами всегда одно разорение.
– Что-то не чувствуется неистового ветра, он самый обычный, – заметил Солетт, когда отвесные горы острова Неистовых ветров приблизились настолько, что заняли всю часть горизонта прямо по курсу.
– И дай бог, чтобы и дальше мы его не чувствовали. Ты даже не представляешь, насколько он силен. Или неистов, если тебе так угодно. Но пока от него нас прикрывают скалы. Скажу больше: если пройти к северу от острова, то и там ветер будет самым обычным. Но на юге!.. Такого мощного потока видеть прежде мне никогда не приходилось. И дует он до самой Альвенды. Полное впечатление, что образуется поток где-то на самом острове…
