тиши любимой библиотеки. Аллистэйру очень нравилось думать о себе, как о хрупком оранжерейном цветке, требующем постоянного ухода и почтительного отношения, а не как о бледной поганке, как его постоянно дразнили старшие братья в детстве.
Аллистэйр родился седьмым ребенком в семье герцога Аберкорна. Его детство прошло среди руин фамильного особняка. Многочисленное семейство уже давно перебралось в домик садовника, поскольку там была единственная целая крыша, кроме того небольшие размеры домика позволяли поддерживать его в жилом состоянии своими силами. По выходным дням к ним в особняк приезжали многочисленные экскурсии, и громогласные экскурсоводы с многочисленными наглыми туристами расхаживали по старому саду с красивыми цветниками и лазили по развалинам правого крыла особняка.
Левое крыло было сравнительно целым, и там на резной веранде, увитой плющом и диким виноградом, стоял большой массивный дубовый стол и два вычурных старинных стула. Отец и папа маленького Аллистэйра надевали старинные камзолы с золотым шитьем и незаметно подштопанными кружевами, и восседали на этих стульях как на тронах, изображая старинный быт и великое прошлое этой семьи. Аллистэйра тоже одевали в старинное кружевное платьице, и кружевной чепчик, прикрывающий редкие и тонкие волосы младшей омежки. Аллистэйр помнил восхищенный шепот туристов, фотографирующих нереально красивого ребенка. Он был голубоглаз и белокож, а когда солнечный луч касался его пальчиков, кожа на них выглядела совсем прозрачной, и казалось, что этот ребенок растает, как утренний туман, если вынести его на солнце.
Старшие дети надевали ливреи прислуги и следили за порядком в особняке и прилегающем парке. Когда наступал вечер, братья со смехом затаскивали стулья в кладовую, а неподъемный дубовый стол просто накрывали чехлом. Вся семья переодевалась в джинсы и фланелевые рубашки, и начинала жить современной жизнью. И только младший, Аллистэйр как будто впадал в спячку до следующих выходных, когда его вновь оденут в кружева и бархат, а восторженные туристы будут фотографировать аристократичное и изнеженное лицо ребенка, восторгаясь его хрупкостью и красотой.
Именно эти детские воспоминания были утешением в его жизни. Память судорожно цеплялась за них, бесконечно повторяя эти сладостные моменты. Солнечный луч, скользящий через прореху в крыше высвечивает полупрозрачность розовых пальчиков на тонкой руке ребенка, одетого в старинную одежду. И повсюду восторженные вздохи туристов, фотографирующих на память это эфемерное существо, больше похожее на ангелочка с гравюры, чем на живого ребенка. Боги не дали ему большого ума или каких-либо талантов. И каждый раз, сталкиваясь с жестокой правдой жизни, он вспоминал свое детство, и убеждал себя в очередной раз, что он создан не для работы и тягот этой жизни, а для того, чтобы служить украшением этого мира. Эти люди должны быть ему благодарны за то, что он несет красоту в их жалкое и никчёмное существование.
Деньги от экскурсий были единственным доходом семьи Аберкорнов. И почти все они уходили на постоянно растущий земельный налог. Старшие дети, когда выросли, стали помогать семье, зарабатывая деньги. На территории имения открыли небольшое кафе, где туристам предлагали попробовать выпечку и пирожные, приготовленные «по старинному рецепту Аберкорнов». И еще небольшая сувенирная лавка, в которой среди прочей незамысловатой чепухи продавалась брошюрка с описанием фамильного древа, славных деяний предков этой семьи, с многочисленными фотографиями и гравюрами. Аллистэйр выучил каждую букву в этой брошюре.
Когда среди недели все ухаживали за садом и цветниками, подстригали траву и боролись с сорняками, Аллистэйр проводил дни в тиши комнаты, читая и перечитывая старые книги оставшиеся от предков, но не представляющие никакой продажной ценности (по большей части старинные любовные романы). Такое отстранённое поведение не добавляло ему любви веселых и жизнерадостных братьев.
У Аллистэйра не было друзей и даже школьных приятелей. Очень странно, что люди, которым посчастливилось лицезреть его красоту, не хотели им восторгаться, а только посмеивались над его манерностью. Но он не унывал, он знал, что у каждого великолепного творения природы (он думал о себе именно так и не иначе), обязательно появятся поклонники, только надо найти истинных ценителей, а не это серое быдло, что окружает его день за днем. Аллистэйр терпеливо ждал появления своего избранника.
Он ОБЯЗАТЕЛЬНО должен был быть аристократом, ведь Аллистэйр был потомком герцога, а значит выйти замуж за простолюдина (вот, например, его второй братец-альфа взял в мужья омегу-простолюдина) просто недопустимо! А еще его избранник должен быть обязательно красив, ну, или хотя бы миловиден. Аллистэйр возлагал большие надежды на бал Дебютантов, ведь там соберутся все свободные альфы с гарантированно хорошей родословной.
И бал в самом начале, действительно, казался чудным местом. Все альфы обращали на него внимание и торопились познакомиться. Но если в начале вечера вокруг Аллистэйра находилось более десятка ухажеров, то к концу толпа рассеялась, и осталось только двое: красивый молодой военный Грегор Мак-Грегор из шотландских аристократов, и кто-то еще, совсем не аристократ, просто сын богатого отца (фи!). К концу вечера Аллистэйр вдруг осознал, что его красота и утонченность совсем не ценятся современными альфами и поэтому ему придется принять ухаживания этого скромного военного. Хотя и шотландского, но все-таки аристократа.
В течение года после бала молодой альфа нежно ухаживал за манерным Аллистэйром, терпеливо снося все его придирки и упреки. И год официальной помолвки уверил молодого омегу, что на балу они встретились не просто так. Это судьба свела два одиноких и непонятых сердца, совсем как в любимом романе Аллистэйра, который он с любовью перечитывал раз за разом, плача в самых трогательных местах. Ведь Грегор тоже был нелюбимым сыном жестокого родителя.
Папа Грегора, Клиэмэйн Мак-Грегор, умер сразу после родов и новорожденного ребенка отдали на воспитание трем одиноким бетам, его дальним родственникам. Отец даже не удосужился придумать имя ребенку. Когда его в роддоме спросили, как назвать ребенка, тот холодно посмотрел на малютку и сказал: «Еще один Грегор родился». Ребенка так и записали Грегором. Сердце Одина не тронуло даже то, что ребенок был похож на покойного папу, наоборот, именно это было препятствием, не позволяющим забрать его в родовое гнездо клана. Отец не хотел видеть уменьшенную копию Клиэмэйна, обвиняя ребенка в смерти горячо любимого супруга.
Маленький Грегор рос на попечении трех одиноких бет, которые души в нем не чаяли и берегли от всех предполагаемых бед. Ему не разрешали играть с соседскими альфами потому, что те были хулиганы и драчуны. У него никогда не было велосипеда потому, что с него можно было упасть и разбить коленки. Он вырос в окружении кошек и цветов. Церковно-приходская школа тоже мало подготовила его к реалиям современного мира.
