Пока Люда с Гертой листали меню, Вадим продолжал рассуждать вслух:
– Кто-то людей к консьержу подослал, кто-то лейтенанта нам подставил. Скорее всего – просто для психологического давления. Если нужно, там с силовыми воздействиями не стесняются. Простому человеку представить жутко, что с вами и со мной могли бы сделать, будь на то ярко выраженное пожелание. Или – указание.
Людмила и Герта синхронно усмехнулись, вполне недвусмысленно. Как записано у Ильфа: «Это мы ещё посмотрим, кто кого распнёт!»
– Нет, чего я больше всего опасаюсь, – продолжил, рассеянно листая свою книжку меню, Ляхов, – это, как ни странно, президентского друга – эмгэбэшника. Мы ещё на официальной встрече словами перекинулись, скорее всего – друг другу не понравились. С непомерными амбициями парень, вполне способен непоправимых глупостей наделать просто потому, что и в нас до конца не разобрался, и позиция Президента ему слишком расплывчатой показалась. Вот и решил на свой страх и риск «обострить партию». Чтобы при любом раскладе не прогадать. Впрочем, – отстраняюще махнув рукой, сказал Вадим, – проблемы будем решать по мере их возникновения. Зачем-то ведь он нас позвал…
– Вас, – уточнила Герта.
– Меня, – согласился Ляхов. – Вы просто, вдвоём или по очереди, украшаете мою трудную жизнь международного авантюриста и крупного пароходного шулера. Как-то я в круизе вокруг Европы, когда меня пригласили четвёртым в пульку, спросил, какие у них ставки. И ради шутки сказал, что меньше, чем по евро за вист, и садиться не стоит. Так от меня потом до самого конца рейса те мужики шарахались. Хорошо, в полицию не сдали…
Вадим, наслаждаясь звуками зашуршавшего по крыше дождя, закурил. Посмотрел на девушек, не совсем понимающих, какие его слова воспринимать всерьёз, на уровне команд и приказов, а какие – разновидностью офицерского трёпа. Тут ведь тоже ошибаться не стоит.
– Мы сюда зачем пришли? Сейчас половина двенадцатого. Имеем полное право совместить неполученный по вашей вине завтрак с обедом. А там, глядишь, если ничего оригинального не случится, и к ужину плавно перейдём. Впрочем, нет, – одёрнул сам себя Вадим, – ужин я вам устрою в месте, о котором вы сейчас, при самой богатой фантазии, и вообразить не сможете.
Ляхов знал, о чём говорил. Была у него возможность, минуя всякие сложности, провести девушек в ресторан «Седьмое небо», вращающийся на трёхсотвосьмидесятиметрой отметке Останкинской башни. Если кто не был – очень впечатляет. В другой России столь эффектного сооружения построить не додумались.
– Но сейчас, барышни, сделаем так, – он ещё раз привычно, почти незаметно огляделся по сторонам. Пока вроде чисто. – Ты, Люда, сразу включи блок на готовность к «растянутому времени». По полной. Минут десять выйдет? Вот и хорошо. Ты, Герта, так и оставь «парализатор». Безвредный для здоровья простого «хомо сапиенс». Те же сто метров, а раствор луча – градусов девяносто. Хватит, чтобы посторонних не зацепить. А себе я настрою настоящий убойный бластер. На случай, если совсем припрёт. Такой, чтоб любой «скафандр высшей защиты», нашими фантастами придуманный, – в лохмотья! Так вот и сделаем, – говоря, он нажимал кнопки под панелью, заполненной обычными сигаретами.
Ляхов вдруг коротко рассмеялся, причём лицо его весёлости не выражало.
Девушки, закончив программирование, спрятали свои блоки. Герта – в сумочку, повешенную на спинку соседнего стула, причём раскрытую, Людмила – в широкий боковой карман платья. Вадим оставил портсигар на столе, рядом с пепельницей. Вполне естественно для часто курящего мужчины.
– Самая же интересная проблема вот в чём, милые мои, – продолжал Ляхов, отпив глоток расставленной по всем столикам минералки, да не абы какой, а запрещённого к официальному импорту «Боржоми». Похоже – настоящего, а не разлитого из-под крана в ближайшем гараже. – Обычные, «земные» силы меня не так уж волнуют. И с бандитами, и с МГБ и милицией мы всегда сумеем разобраться по-хорошему. В конце концов, с самим Президентом разговаривали, и он, при всех его должностных недостатках, мужчина вменяемый, грубых движений совершать не станет. Гораздо хуже, если нами заинтересовался кто-то не отсюда. О такой возможности старшие товарищи давно предупреждали.
Что мы, мадемуазель-аналитики, для размышлений имеем? Как вы неожиданным образом в соседний, заметьте, мир прилетели, сразу оно и началось. В императорской России массовые беспорядки, внутренней и внешней войной чреватые, у нас здесь с моей, может быть, и дурацкой подачи, насчёт серьёзных реформ разговор пошёл. Что в третьей и четвёртой Россиях происходит – пока не знаю. Вдруг – то же самое? И как же прикажете Держателям этого (или этих миров) на подобные безобразия реагировать? Если они без их ведома происходят? Известным способом…
Официантка принесла закуски, графинчик коньяка Вадиму, вино для девушек. Как Людмила устало-капризным голоском потребовала – самое изысканное из наличных «белых полусладких».
– Что вы хотите сказать? – осторожно спросила Герта.
– Совсем ничего не хочу. Просто предполагаю, без всякого желания. Если я вынужден смириться с вашим существованием, отчего исключить наличие поблизости менее приятных существ? – шутил он уже почти через силу. Так, для сохранения имиджа и стиля.
Его юные подружки задумались. Для них слова Фёста шуткой не звучали. Про Держателей мира они имели очень поверхностное представление, только из отдельных фраз во время застольных бесед на «Валгалле». Но про аггров, форзейлей, землян альтернативных реальностей им объясняли на занятиях вполне серьёзно и детально.
– Поэтому, милые мои, если за нас всерьёз возьмутся иные, останется уповать на «старших братьев». Так я не уверен, что успеем последний «SOS» передать. Они, исходя из прошлого опыта, чего-нибудь опять придумают. Или как в Бресте…
– А что в Бресте? – спросила Людмила. Историю-то она знала не хуже любого профессора, однако не уловила конкретную посылку господина полковника.
– А когда на тридцатый день войны штыком на стенке царапаешь: «Погибаю, но не сдаюсь. Прощай, Родина…» Впереди при этом остаётся ещё тысяча триста девяносто дней этой же войны. Но уже без тебя.
– Оставьте, Вадим Петрович, – небрежно сказала Герта, – пессемизьмы ваши.
Баронесса Витгефт с чёткостью радиолокатора отслеживала отведённый ей сектор, заодно обращая внимание на взгляды посторонних мужчин. Она сидела удобнее, чем Людмила, для тех, кого их ножки привлекали сильнее, чем стакан лимонада – окрестных ос. Заметила, как за три столика от них вполне приличный на вид персонаж, прикусив нижнюю губу, удивительным образом сумел искривить оптическую ось своих глаз. Жене (или просто любовнице) казалось, что он мечтательно смотрит на грациозно скользящих лебедей, а на самом деле – под край стола, на её колени и выше.
Подвинув кресло, чтобы дотянуться до портсигара Ляхова, и нужным образом повернувшись при этом, она позволила нежданному поклоннику увидеть и остальное. Не затем, чтобы продемонстрировать взрослому человеку фасон и цвет кружев своих трусиков, а по его мимике понять – это ли, вправду, его интересует, или настоящий специалист таким образом маскирует истинный интерес.
Нет, ничего подозрительного. Мужика, которому приелась сорокалетняя, заметно увядшая подруга, действительно взволновала двадцатилетняя красотка. Герта легко читала его примитивные мысли, но они ей были неинтересны, раз не несли опасности.
Зато настоящую опасность уловила Людмила. Успела подумать: «Как Вадим всё точно просчитал» – и толкнула его под столом ногой.
Ляхов задержал возле губ недопитую рюмку. Удобная позиция для того, чтоб замаскировать направление взгляда и вообще интерес к чему-либо, кроме текущего процесса.
Три крепеньких мужика свернули с аллеи ко входу в ресторан. Ещё двое, из той же компании, сели, закуривая, на скамейку, с которой хорошо видны все подходы и отходы.
Вадим бросил взгляд на часы. До встречи с Контрразведчиком, причём не здесь, еще целых восемнадцать минут.
Очень похоже, что начинает играться другой (или параллельный?) сценарий. Явно из служб ребята, каких – неважно, но довольно прилично умеющие косить под блатных. Только Ляхова, с пяти лет крутившегося во дворах, где половина мужиков отсидела и даже многие пацаны к совершеннолетию имели по две ходки на малолетку, на такую туфту не купишь. Глаза у них не те – вот в чём проблема в подобных играх. У самого крутого уголовника, если он не крупный авторитет (причём у себя на «малине» или на зоне), не бывает в глазах и повадках подкоркового ощущения причастности к власти. А у этих было, и не лейтенантское. Лейтенанты в свою власть ещё не верят. А эти – никак не ниже капитана каждый.
