случилось, невольно вызывало у наблюдающих за девушками гостей уважение. И беспокойство, многие действительно не могли не начать переживать, глядя на то, как застыла, задумавшись над чем-то, принцесса Мэйрилин.
Лишь Аррон безмятежно смотрел в сторону своей невесты. В его глазах не было и тени сомнений или волнения. Он был абсолютно уверен в успехе Мэй.
— Встань! — наконец прозвучал голос девушки, когда многие уже начинали терять терпение от напряженного ожидания.
Служанка подняла глаза на невинное лицо Мэй и осторожно перевела взгляд куда-то ей за спину, убеждаясь, что ее хозяйка велит ей делать то, что приказывает мисс Тилер. Только после этого слуга медленно поднялась с колен, расправляя юбку.
— Принцесса, зачем вам понадобилась эта слуга?
— Ты уничтожила мою картину, конечно, теперь ты должна одолжить мне немного «красок», чтобы я могла закончить.
— Эта слуга не специально, это была случайность!
Несмотря на то, что дворцовая служанка продолжала жалостливо настаивать на том, что она не специально, на ее лице, обращенном к Мэй было написано, что все было спланировано. В глазах ее даже была скрытая насмешка.
Мэйрилин присела и подняла с земли уцелевший пузырек с чернилами.
Не дожидаясь, пока гости разберутся в ситуации, она схватила слугу перед ней за волосы и силой влила все содержимое бутылечка в ей в рот. После чего дважды ударила ладонью служанку по обеим щекам, так что девушка прикусила язык и чернила в ее рту смешались с ее сладкой кровью.
Служанке было больно, голова кружилась. Она открыла рот, и чернила разлетелись каплями вперед, оседая на испачканном красной, не успевшей засохнуть краской, холсте Мэй.
Отшвырнув за волосы кашляющую слугу подальше от себя, Мэй обернулась, заметив страх в глазах наложницы Неллаи рядом с императором. Вот и спонсор ее сегодняшней победы. Конечно, этой женщине было бы выгодно, если бы Мэй проиграла и стала бы невестой ее сына. Только подобному не бывать. Как посмели они распоряжаться ею словно вещью? Осмелились попытаться разлучить ее с Арроном? Никому, даже богам, она не позволит этого и не простит.
Откуда-то появились двое в черных одеждах, схватили валяющуюся на земле служанку и утащили в неизвестном направлении. Все произошло так быстро, что никто не успел и слова сказать в ее защиту. Это явно были не стражники. Аррон довольно кивнул, его люди хорошо делают свою работу. Этот жест не остался незамеченным императором и наложницей Неллаей, отчего оба непроизвольно покрылись мурашками. Император понял, что его племянник таким образом предупреждает, что не допустит подобного еще раз. Лейнард думал, что Аррон не питает глубоких чувств к невесте, но видимо, в этот раз все и вправду было иначе.
Спокойно, словно ничего не произошло, Мэй взяла кисть и начала рисовать под аккомпанемент оглушающей тишины от шокированной толпы. Даже ее соперницы, Антия и Луанна, до этого полностью сконцентрированные на своих мольбертах, невольно поежились и опасливо вгляделись в четкие, резкие движения руки Мэйрилин. Словно у нее в руках было оружие, а не мягкая кисть. Отчего то им подумалось, что эта девушка даже кисточкой может отнять жизнь.
Внезапно пари на их жизни вдруг начало восприниматься серьезно.
— Кровь и чернила, кто бы мог подумать, что они так хорошо сочетаются? — прозвучал довольный голос Мэй.
Ее нежная улыбка была прекрасна, но за ней чувствовалась опасность. С этой принцессой лучше не связываться, решили многие из присутствующих. Но для Антии и Луанны уже было слишком поздно отступать.
Позади девушек была просто тишина. Ни император Лейнард, ни кто бы то другой, не видел подобного метода живописи. Кисть Мэйрилин словно танцевала на холсте.
Если до этого алые кляксы и капли чернил выглядели неприглядно, то по мере движения руки Мэй, картина обретала очертания, становясь прекрасными цветами хризантемы. Местами капли свежей крови служанки смешивались с чернилами и алой краской, рождая вдруг розовато-черные размывы, которые лишь дополняли рисунок.
Наконец свеча догорела и слуги парами подошли к каждому холсту, чтобы представить законченный работы на обозрение публики и для определения победителя. Двое державших с обоих сторон холст Мэй боролись с собой чтобы не затрястись от страха. Если что-то пойдет не так, они закончат так же, как и та несчастная служанка, которую люди генерала забрали в неизвестном направлении. У них не было сомнений, что больше они ее не увидят.
Все три полотна представляли сад цветущих хризантем, но стиль каждой разительно отличался.
Рисунок Антии был очень ярким и живым, выполненный разными оттенками красок, делая нарисованные цветы даже ярче, чем настоящие хризантемы в саду.
Картина Луанны была выполненная золотыми и серебряными красками, делая ее роскошной и экстравагантной, но совершенно нереальной.
Но все внимание на себя привлекало полотно Мэй. Сам факт того, как были получены краски для написания, был чем-то невиданным. Но и рисунок был поразительным. Чернила для стеблей и листьев, и алые кляксы превратились в распустившиеся бутоны. Черный и красный, ее цветы создавали убийственный контраст, вызывая у смотрящих странное чувство страха и восторга.
И это было нарисовано мусором? Отсутствие всяких талантов говорите? Как в этой юной девушке может быть столько холодного расчета и трезвости ума?
Было очевидно, кто победил.
— Нет! Я отказываюсь принять ее победу! Это нечестно! — воскликнула Антия.
Она приказала двум служанкам подойти поближе, чтобы гостям было лучше видно ее произведение. Дочь премьер-министра не могла поверить в то, что картина этой девицы будет лучше ее собственной! Она начала практиковаться в живописи с тех пор, как ей исполнилось три года, с тех пор прошло почти двадцать лет. Как кто-то может быть лучше ее? Ее картины заставляли других забыть, как дышать, как она может быть хуже этой фальшивой принцессы?
— Смотрите!
Не дожидаясь, пока Антия продолжит выплескивать свое неудовольствие, кто-то в толпе гостей выкрикнул и указал рукой вверх.
Целая стайка бабочек приближалась все ближе откуда-то сверху, словно настоящие посланцы небес.
Столько бабочек сразу и все они летели в сторону картин, заставляя всех гадать, что произойдет дальше. Что происходит? Неужели их привлекли картины?
Гости еще не поняли ситуацию, когда бабочки, привлеченные ароматом сладкой крови, приземлились на нарисованные Мэй цветы хризантем. Их маленькие крылья медленно открывались и закрывались, создавая эффект чуда.
Изначально картина Мэй состояла из двух цветов: черного и красного. Теперь же благодаря разноцветным бабочкам она приобрела все цвета радуги.
— Как красиво! — восхитилась Элинор, стоящая рядом с братом.
Ее фраза озвучила вслух мысли гостей. Все они были благородными аристократами, каких только произведений искусства они не видели, но не было ни одного, которое
