Помните, как мы докучали бедному Мюррею из Балиолколледжа вопросами, неужели в Шотландии нет никаких других плодов, кроме репы. И в самом деле, здесь подают к столу репу, но не вместо десерта, а как hors d'oeuvres 53 или для возбуждения аппетита, — так во Франции и в Италии подают в промежутках между более питательными блюдами редиску; но должно отметить, что здешняя репа превосходит по сладости, нежности и аромату репу английскую так же, как дыня простую капустную кочерыжку. Здесь репа маленькая, конической формы, желтоватая, с очень тонкой кожицей и, не говоря уж о приятном ее вкусе, весьма ценится как противоцинготное средство.
Что касается до ягод и фруктов, поспевающих в эту пору года, например вишен, крыжовника, смородины, то в них нет недостатка в Эдинбурге, а в садах некоторых джентльменов, проживающих в окрестностях, есть абрикосы, персики с пушистой и гладкой кожицей и даже виноград. А в нескольких милях от сей столицы я видел даже очень хорошие ананасы. Впрочем, дивиться тут нечему, если мы вспомним, что разница между здешним климатом и лондонским очень невелика.
Большое удовольствие доставило нам посещение всех достопримечательных мест в городе и за десять миль от него в окрестностях. В замке есть королевские покои, где иногда живал монарх, и здесь заботливо хранятся королевские регалии, как-то: корона, говорят, весьма ценная, скипетр и государственный меч, украшенный дорогими каменьями. Народ ревниво оберегает эти знаки верховной власти: когда, во время заседания парламента Объединенного королевства, распространился слух, будто они отправлены в Лондон, начался такой бунт, что лорд-комиссара разорвали бы на части, если бы он, дабы успокоить народ, не показал ему этих регалий.
Дворец Холируд красив своей архитектурой, но находится в темной, и, кажется, мне, нездоровой низине, точно построили его тут для того, чтобы спрятать от глаз. Покои просторные и высокие, но мебели в них нет, а что касается до портретов шотландских королей, от Фергуса I до короля Вильяма, то это жалкая мазня, и почти все они созданы одним и тем же художником, писавшим их либо так, как подсказывала ему его фантазия, либо с носильщиков, нанятых для этой цели.
Все лондонские увеселения находим мы и в Эдинбурге, только в более скромном виде. Есть здесь хороший оркестр, в котором играют джентльмены на разных инструментах. Все шотландцы имеют склонность к музыке. Каждый, кого бы вы ни встретили, играет на флейте, скрипке или виолончели, и есть здесь некое знатное лицо, чьи сочинения вызывают общий восторг. Труппа актеров очень недурна, и теперь открыли подписку на постройку нового театра. Но больше всего нравятся мне здесь ассамблеи.
Мы побывали на охотничьем бале, где я был поражен при виде стольких прекрасных женщин. Англичане, никогда не бывавшие за Твидом, заблуждаются, полагая, будто шотландские леди не блистают красотой; я же по чистой совести смею утверждать, что никогда не видывал такого множества красивых женщин, приехавших на бал. На конные состязания в Лейте съезжается лучшее общество из отдаленных провинций; стало быть, полагаю я, мы видели всех красавиц сего королевства, собравшихся, так сказать, в одном фокусе, столь ослепительном, что сердце мое едва могло устоять. Скажу вам, как другу, оно потерпело урон от ярких глаз очаровательной мисс Р-м, с которой я имел честь танцевать на бале. Графиня Мельвиль притягивала взоры и вызывала восхищение всех присутствующих. Ее сопровождала миловидная мисс Грив, одержавшая много побед, да и моя сестра Лидди привлекала внимание на ассамблее. В Эдинбурге провозглашают за нее тосты, называя ее «прекрасной валлийкой», и вина выпито уже немало, но на бале с бедняжкой приключилась беда, которая всех нас очень встревожила.
Молодой джентльмен, вылитый портрет этого негодяя Уилсона, подошел к ней и пригласил на менуэт, и внезапное его появление так взволновало ее, что она упала в обморок. Я называю Уилсона негодяем потому, что если бы он был джентльменом и имел честные намерения, он давно бы уже явился под настоящим своим именем. Признаюсь, кровь моя закипает от негодования, когда я думаю о дерзости этого человека, и будь я проклят, если не… Но не буду по-женски браниться… Может быть, время предоставит мне случай…
Слава богу, причина нездоровья Лидди остается тайной. Леди — распорядительница бала, полагая, что ей стало дурно от жары, приказала перенести ее в другую комнату, где она вскоре оправилась и могла вернуться и принять участие в контрдансах, в которых шотландские девицы отличаются такою живостью и ловкостью, что кавалеры едва-едва за ними поспевают.
Кажется, тетушка наша мисс Табита лелеяла надежду одержать на этой ассамблее немало побед над кавалерами. Несколько дней совещалась она с модистками и портнихами, готовясь к празднику, на коем и появилась в платье из узорчатой ткани, такой толстой и тяжелой, что в эту пору года человеку с живым воображением достаточно было взглянуть на нее, чтобы вспотеть. Один менуэт она танцевала с приятелем нашим мистером Мичелсоном, который оказал ей эту честь, побуждаемый радушием и вежливостью. В другой раз ее пригласил молодой лэрд из Балимаухепла, который прибыл на бал случайно и не сразу мог найти себе другую даму. Но первый был человек женатый, второй же не обратил внимания на ее прелести, а потому она стала хмурой и придирчивой.
За ужином она сказала, что шотландские джентльмены обучаются учтивости, если случится им попутешествовать, а потому очень жаль, что не все они пользуются случаем побывать в чужих краях. Женщин она обозвала неуклюжими, мужеподобными созданиями: танцуя, они брыкаются, как жеребята, не имеют понятия о грациозных движениях, и платья их сшиты ужасно. Но, по правде сказать, на этой ассамблее сама Табби была уморительна, а одета хуже всех. Пренебрежительное отношение к ней мужчин сделало ее недовольной и сварливой; все было ей не по вкусу в Эдинбурге, и она докучала своему брату просьбами уехать отсюда, но вдруг примирилась с этим городом из религиозных соображении.
Есть здесь секта фанатиков, отпавших от государственной церкви и именуемых «вероотступниками». Они не признают земной главы церкви, отвергают вмешательство мирян в церковные дела и исповедуют методистское учение о новом рождении, новом свете, о силе благодати, о недостаточности добрых дел и о воздействии духа святого. Мисс Табиту в сопровождении Хамфри Клинкера допустили в одну из их молелен, где оба они узнали много назидательного. Ей посчастливилось завязать знакомство с набожным христианином по имени мистер Мофат, который силен в молитве и частенько помогает ей в домашних благочестивых упражнениях.
