Вместо того, чтобы организовать оперативный выход своей армии на боевые позиции, Киров продолжал заниматься выявлением врагов и шпионов. Не придал он значения и телеграмме члена РВС фронта товарища Сталина. В результате войска генерала Врангеля наголову разбили 11-ю армию. А Киров, видя отступление частей армии, быстренько ретировался в Баку.
…Ознакомившись с материалами папки, «любимец пролетариата города Ленина» стал слезно умолять Генсека не придавать огласке документы.
После цэковского форума Сергей Миронович вернулся в город на Неве. И, невзирая на моральное состояние, также энергично и рьяно продолжал трудиться на своем посту. У него была закваска человека, фатально верящего в светлые идеалы коммунизма, а потому всякий, кто мог стоять на его пути, должен был быть уничтожен единственным радикальным большевистским средством – выстрелом из нагана.
Так он сам поступал и когда вел подпольную борьбу в Томской губернии, и в Иркутске, и когда переехал на Кавказ и работал в газете «Терек» (во Владикавказе, переименованном впоследствии в г. Орджоникидзе).
В нояб. 1912 в этой газете появилась статья «Простота нравов» за подписью «С. Киров» (эта фамилия стала его парт. псевдонимом).
В годы Первой мировой войны благодаря его большевистской убежденности и фатальной работоспособности все партийные организации на Северном Кавказе были очищены от всех недовольных идеями Ленина методом отстрела. Эх, любил Киров это дело!
Он примчался в Петроград и стал одним из самых активных участников так называемого вооруженного восстания в Петрограде. На самом деле, это был массовый отстрел бывших чиновников имперской столицы, банковских служащих, аристократов, офицеров и генералов Николая II…
В период гражданской войны он проявил решительные действия по уничтожению белых в Астрахани, после чего возглавил Астраханский край, одновременно являясь членом военного совета 11-й армии; затем стал членом реввоенсовета Южной группы войск.
В конце мая 1920 года за отсутствием собственных дипломатов, московское большевистское правительство назначает его полпредом РСФСР в Грузию, где власть захватили меньшевики. А спустя несколько месяцев кровавый трибун уже направляется в Ригу для заключения мирного договора с Польшей. Наконец, снова Кавказ, где с июля 1921 г. он избирается секретарем ЦК Компартии Азербайджана. С. М. Киров был одним из основателей ЗСФСР – Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики (декабрь 1922 г.). Заслужив доверие, направлен был в 1926 г. возглавить партийную организацию Ленинградской губернии.
Вот с таким политическим и террористическим багажом пришел Сергей Миронович к партийному форуму, состоявшемуся в Москве в 1934 году.
В один из дней ноября газета «Правда» в передовой статье писала, что руководитель ленинградских коммунистов, беспредельно преданный делу Ленина и партии товарищ Киров пользуется у большевиков и у народа огромным авторитетом и любовью.
Конечно, Сергей Миронович читал хвалебные слова о себе в главной партийной газете, которую он ежедневно перечитывал от первой фразы «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» до сообщений внизу последней страницы. Ему приятно было, что бывший его сотоварищ по борьбе против контры и белогвардейщины напомнил читателям «Правды», что Сергей Миронович за свою партийную преданность и работоспособность удостоен орденов Ленина и Красного Знамени.
А спустя 2–3 дня Сергей Миронович, как всегда, в числе первых работников Ленинградского обкома партии (благо не нужно было душиться в трамваях, как рядовые работники), прибыл на работу в Смольный. Выйдя из персонального автомобиля, он широким шагом вошел в здание и поднялся на свой этаж. Свернув к своему кабинету он увидел хорошо знакомого человека, шагнувшего навстречу. Сергей Миронович еще протягивал руку для рукопожатия, как прозвучали выстрелы и пламенный трибун партии, славный кандидат на пост лидера ВКП(б) рухнул замертво.
Его прах был торжественно захоронен в Кремлевской стене в столице СССР – Москве.
Урну с прахом несли руководители партии и правительства и лично сам Иосиф Виссарионович Сталин.
На лице у Генсека была неподдельная скорбь.
Что ж, эта немалая по габаритам фигура соперника, помещенная сейчас в баночку в виде оранжевого пепла, больше никогда не будет беспокоить Генерального секретаря…
Ах, да, было бы нечестным сказать, что Иосиф Виссарионович оставил убийство любимца народа безнаказанным.
Он, – понимая скорбь народа и величину утраты, – приехал в славный город Ленинград, чтобы выслушать на месте как все произошло.
Уже уезжая из Ленинграда, Сталин вспомнил как пару лет назад его в городе-на-Неве принимал товарищ Киров. Они тогда посетили театр оперы и балета, после спектакля состоялась кулуарная встреча Сталина и Кирова с ведущими актерами, главным режиссером и директором. После чего к театру подъехала кавалькада легковых автомобилей и назначенные Кировым артисты, среди которых была и Вера Давыдова, выехали на одну из обкомовских резиденций на берегу величаво-прекрасного Финского залива.
Естественно, это еще не было время угодничанья и страха, когда никто из партийных функционеров не мог свободно и просто взять да и отойти от товарища Сталина. Однако кто посмеет проявить подобное своевольство, если товарищ Сталин что-то говорит? А вот овеянный революционной славой Сергей Миронович, даже не обратив внимание на говорившего Генсека, подошел к Верочке Давыдовой и, бесцеремонно взяв ее под локоток, сказал: «Слушай, Вера, пошли отсюда, надоело».
О, как он просчитался; этот горячий крупнолиций мужчина не знал гордый нрав товарища Сталина.
Он не знал, да и не мог знать того, что стоявший в полуобороте к нему на расстоянии нескольких шагов Генсек все видит и слышит. Вокруг него шумели людей, – артисты и партфункционеры; скоро, очень скоро они не будут шуметь в его присутствии, а лишь будут содрогаться и ловить каждое его слово, взгляд, движение.
Сталин видел и слышал что делал и говорил Киров. И когда тот уже намеревался уйти с любовницей, приказал своему охраннику вернуть Кирова к нему.
Охранник подошел к Сергею Мироновичу и передал, что его ждет Сталин, на что последний (какая глупая уверенность, какой грубый просчет!) ответил: «Передай, я занят, потом подойду».
В момент, как только эти слова были произнесены, к нему подошли три очень крупных чекиста, кто-то незаметно для всех крепко взял его за руки, кто-то прошипел в ухо: «Подойдите к товарищу Сталину, товарищ Киров».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
