Радек: Да.
Вышинский: И что……. правительство может рассчитывать на уступки «реальных политиков» в СССР?
Радек: Да.
Вышинский: Вы сказали господину……… что блок может пойти на эти уступки?
Радек: Да, мы подтвердили мандат Троцкого на переговоры о том, в чем эти уступки должны были заключаться.
Вышинский: Я вас спрашиваю, вы обещали от имени блока господину эти реальные уступки или нет?
Радек: Да.
Вышинский: Это измена?
Радек: Да.
Вышинский: Вас спрашивали на допросах после ареста — виновны ли вы перед партией и Советским государством. Что на это вы отвечали?
Радек: Я отвечал, что нет.
Вышинский: Спрашивали ли вас о связи с другими участниками террористической группы? Что вы отвечали?
Радек: Отрицал.
Вышинский: Это было 22 сентября 1936 года?
Радек: Да.
Вышинский: Вас поставили на очную ставку с Сокольниковым?
Радек: Да.
Вышинский: Сокольников изобличал вас?
Радек: Да.
Вышинский: А вы?
Радек: Все отрицал от начала до конца.
Вышинский: Сколько месяцев вы отрицали?
Радек: Около трех месяцев.
Вышинский: Чем можно доказать, что действительно после получения в декабре 1935 года письма от Троцкого и после разговора с Пятаковым вы не приняли тех установок, которые целиком и безоговорочно до того принимали? Есть у вас такие факты?
Радек: Нет.
Вышинский: У меня вопросов больше нет. Объявляется перерыв до 6 часов вечера[124].
ОБ АГЕНТАХ ВЛИЯНИЯ БУРЖУАЗНЫХ РАЗВЕДОК
…У нас принято болтать о капиталистическом окружении, но не хотят вдумываться, что это за штука — капиталистическое окружение. Капиталистическое окружение — это не пустая фраза, это очень реальное и неприятное явление. Капиталистическое окружение — это значит, что имеется одна страна, Советский Союз, которая установила у себя социалистические порядки, и имеются, кроме того, много стран — буржуазные страны, которые продолжают вести капиталистический образ жизни и которые окружают Советский Союз, выжидая случая для того, чтобы напасть на него, разбить его или, во всяком случае — подорвать его мощь и ослабить его.
Об этом основном факте забыли наши товарищи. А ведь именно он и определяет основу взаимоотношений между капиталистическим окружением и Советским Союзом.
Взять, например, буржуазные государства. Наивные люди могут подумать, что между ними существуют исключительно добрые отношения, как между государствами однотипными. Но так могут думать только наивные люди. На самом деле отношения между ними более чем далеки от добрососедских отношений. Доказано, как дважды два четыре, что буржуазные государства засылают друг к другу в тыл своих шпионов, вредителей, диверсантов, а иногда и убийц, дают им задание внедриться в учреждения и предприятия этих государств, создать там свою сеть и «в случае необходимости» — взорвать их тылы, чтобы ослабить их и подорвать их мощь. Так обстоит дело в настоящее время. Так обстояло дело и в прошлом. Взять, например, государства в Европе времен Наполеона I. Франция кишела тогда шпионами и диверсантами из лагеря русских, немцев, австрийцев, англичан. И, наоборот, Англия, немецкие государства, Австрия, Россия имели тогда в своем тылу не меньшее количество шпионов и диверсантов из французского лагеря. Агенты Англии дважды устраивали покушения на жизнь Наполеона и несколько раз подымали вандейских крестьян во Франции против правительства Наполеона. А что из себя представляло наполеоновское правительство? Буржуазное правительство, которое задушило французскую революцию и сохранило только те результаты революции, которые были выгодны крупной буржуазии. Нечего и говорить, что наполеоновское правительство не оставалось в долгу у своих соседей и тоже предпринимало свои диверсионные мероприятия. Так было в прошлом, 130 лет тому назад. Так обстоит дело теперь, спустя 130 лет после Наполеона I. Сейчас Франция и Англия кишат немецкими шпионами и диверсантами, и, наоборот, в Германии в свою очередь подвизаются англо-французские шпионы и диверсанты. Америка кишит японскими шпионами и диверсантами, а Япония — американскими.
Таков закон взаимоотношений между буржуазными государствами.
Спрашивается, почему буржуазные государства должны относиться к советскому социалистическому государству более мягко и более добрососедски, чем к однотипным буржуазным государствам? Почему они должны засылать в тылы Советского
Союза меньше шпионов, вредителей, диверсантов и убийц, чем засылают их в тылы родственных им буржуазных государств? Откуда вы это взяли? Не вернее ли будет, с точки зрения марксизма, предположить, что в тылы Советского Союза буржуазные государства должны засылать вдвое и втрое больше вредителей, шпионов, диверсантов и убийц, чем в тылы любого буржуазного государства?
Не ясно ли, что пока существует капиталистическое окружение, будут существовать у нас вредители, шпионы, диверсанты и убийцы, засылаемые в наши тылы агентами иностранных государств?
Обо всем этом забыли наши партийные товарищи и, забыв об этом, оказались застигнутыми врасплох…
И. СТАЛИН
3 марта 1937 г.
ВЕЧЕРНЕЕ ЗАСЕДАНИЕ 24 ЯНВАРЯ
ДОПРОС СВИДЕТЕЛЯ РОММА
Председательствующий: Ваше служебное положение?
Ромм: Я был корреспондентом «Известий» в Соединенных Штатах.
Вышинский: Как долго вы были знакомы с подсудимым Радеком?
Ромм: С 1922 года.
Вышинский: Что вас связывало с Радеком в прошлом?
Ромм: Сначала я был знаком с ним по литературным делам, затем в 1926–27 гг. меня с ним связывала совместная троцкистская антипартийная работа
Вышинский: Вы были в Женеве?
Ромм: Да, я был корреспондентом ТАСС в Женеве и в Париже. В Женеве с 1930 года по 1934 год.
Вышинский: Меня интересует ваш женевский период. Будучи в Женеве, вам приходилось встречаться с Радеком?
Ромм: Да, весной 1932 года. Когда Радек приехал в Женеву, я передал ему письмо Троцкого, которое получил от Седова незадолго перед тем в Париже.
Вышинский: Расскажите, как вы получили письмо от Троцкого, какое поручение вы имели при этом, как вы выполнили это поручение?
Ромм: В 1931 году летом при проезде через Берлин я встретился с Путна, который предложил свести меня с Седовым. Я с Седовым встретился, и на его вопрос, готов ли я, если понадобится, взять на себя поручение по связи с Радеком, ответил согласием и дал ему свои адреса — парижский и женевский.
За несколько дней перед моим отъездом в Женеву, будучи в Париже, я получил по городской почте письмо, в котором была короткая записка от Седова с просьбой передать вложенное в конверт письмо Радеку. Я это письмо взял с собой в Женеву и передал Радеку при встрече с ним.
Вышинский: Радек прочел письмо при вас или без вас?
Ромм: Он при мне его быстро прочел и положил его в карман.
Вышинский: Что же вам сообщил Радек о содержании этого письма?
Ромм: Что оно содержит директиву об объединении с зиновьевцами, о переходе к террористическому методу борьбы против руководства ВКП(б), в первую очередь — против Сталина и Ворошилова. Затем Радек уехал в Москву, и я не видел его до осени 1932 года.
Вышинский: Что же случилось осенью 1932 года и где вы находились в это время?
Ромм: Я был корреспондентом ТАСС в Женеве и Париже, приехал в Москву в командировку и встретился с Радеком, который сообщил мне, что, во исполнение директивы Троцкого, троцкистско-зиновьевский блок организовался, но что он и Пятаков не вошли в этот центр. Далее Радек сказал, что возникла мысль о создании запасного, или параллельного, центра с преобладанием троцкистов, чтобы в случае провала действующего центра был запасный центр. Он сказал, что хочет по этому вопросу запросить директиву Троцкого и послать со мною письмо.
Вышинский: Что же в этом письме было написано? Вам было это известно?
Ромм: Да, потому что мне было письмо вручено, затем вложено в корешок немецкой книги перед моим отъездом в Женеву обратно осенью 1932 года.
Вышинский: Кто вам дал это поручение?
Ромм: Радек. Проездом через Берлин в Женеву я с вокзала послал бандеролью эту книгу на обусловленный адрес, который дал мне Седов, до востребования в один из берлинских почтамтов и одновременно — небольшое письмо с указанием, что в этой книге и где именно заделано письмо.
