Хамне не нужны были деньги Канцлера. И связи Арлинга с иманом ее тоже не интересовали. Етобар хотела его смерти. Ее жажда отчетливо ощущалась на расстоянии, не позволяя ни на секунду замедлить бег. Из всех неожиданных встреч и неприятных сюрпризов этого вечера только появление Хамны вызвало в нем настоящее смятение.
Наемница расстреляла в него все свои дротики, каждый из которых попадал ближе и точнее. От последнего снаряда Арлинг защитился туфлей, поймав острие в лакированный носок. Он уже давно бежал босиком, жалея, что у него нет времени стащить с кого-нибудь сапоги. Бег в туфлях, которые подарил ему Джавад, мог стать хорошим тренировочным упражнением, но не средством спасения жизни. Арлинг сбросил туфли уже за воротами дворца и зажал в руках, предвидя, что по нему будут стрелять. Другой защиты он тогда не придумал.
Ноги бежали сами, составляя одно целое с его носом, ушами и всем телом, которое впитывало в себя все признаки окружающего рельефа, предупреждая о канавах, рытвинах и других препятствиях, которыми изобиловали улицы Самрии. В отличие от Балидета, где Регарди хорошо знал расположение домов, мостовых, площадей, в столице Сикелии он чувствовал себя бегущим по натянутому канату над пропастью. Несколько раз он падал, глупым образом спотыкаясь об оставленные на дороге предметы, что еще больше сокращало расстояние между ним и всадниками.
В тот момент, когда стук лошадиных копыт врезался в голову нестерпимым грохотом, а рядом просвистела петля веревки, от которой он успел увернуться, Арлинг, наконец, услышал спасительный шум, и понял, что элитный тихий район города остался позади. Он достиг оживленного центра, запруженного людьми в любое время дня и ночи, а значит, спасительный порт, был недалеко.
Регарди плохо ориентировался в Самрии, но выручила память. В беседе накануне пира Джавад упомянул, что утром им не придется долго добираться до корабля, так как его дворец, как и многие знатные дома, стояли поблизости от порта. По мнению Арлинга, шум и резкие морские запахи, которые всегда сопутствовали портам, мало подходили для окружения знати, но Джавад объяснил тогда, что расположение выбрано из безопасности. В случае если город придеться покидать в спешке, первыми спасутся знатные и богатые — как и положено.
«А что до запахов и звуков моря, то их успешно перебивают вечно цветущие сады и благовония», — добавил Джавад, и сейчас Регарди убедился, что шпион был прав. Элитный район остался позади, но ароматы садовых деревьев поглощали запах моря, не давая определить точное направление. К тому же, мешал ветер. Морем пахло отовсюду и ниоткуда одновременно.
Арлинг нырнул под ярмарочные парусиновые палатки, натянутые между стенами домов и растворился в человеческой массе — гуляющей, пьющей и беспокойной. Низы Самрии соответствовали верхам. Только в отличие от гостей Джавада, которым для веселья были нужны изысканные яства, оркестр с музыкантами и маскарадные костюмы, простым горожанам хватало шатров-обжорок с разнообразной жарехой, бродячего шарманщика и теплых накидок, так как близость моря давала о себе знать стылым ночным ветром, который пронизывал до костей теплолюбивых кучеяров и заставлял кутаться в плащи привыкших к холодам драганов.
Людей было больше, чем обычно собиралось на подобных улицах в Балидете. Возможно, так было в столице всегда, а может, тому была причиной война, которая заставляла некоторых бежать на край света, а других — веселиться и радоваться, как в последний день. Самрийцы сидели на мостовой тесными кружками, толкались у палаток, покупали снедь, выпивку и безделушки, плясали, сплетничали и пели, создавая труднопроходимый лабиринт для всякого, кто хотел бы миновать ярмарочную площадь быстро и незаметно.
Арлинг перешел с бега на шаг, собираясь затеряться в толпе, но вскоре понял, что драганов на этой улице веселья почти не было, и его светлая голова отчетливо виднелась среди освещенных факелами торговых палаток. Сзади донесся шум — преследователи врезались в гуляющих людей плотным клином, собираясь прочистить себе путь с помощью лошадей, но лишь увязли в толпе. Очень скоро они спешатся и рассеются по ночной ярмарке отдельными группами. Их скорости сравняются, но количество останется неравным.
И тогда внимание Арлинга привлек ветер, хлопающий парусиновыми полотнами, туго натянутыми наверху. Они образовывали подобие потолка по всей длине улицы, защищая от ночной стужи. Идея, пришедшая в голову, была не очень разумной, но в последнее время он не отличался здравыми мыслями.
Протолкавшись к обочине улицы, туда, где вдоль стен были навалены пыльные подушки для любителей журависа, и где горело меньше всего факелов, Арлинг нащупал шершавую поверхность стены и, подтянувшись на руках, вполз в щель между туго натянутым полотном и каменной поверхностью дома. Оставалось проверить выдержит ли его вес парусина. Радуясь, что на пиру у Джавада не успел попробовать ни кусочка, Арлинг осторожно переполз на натянутую ткань и, убедившись, что она не трещит по швам, встал на ноги. На короткий миг ему подумалось, что было бы неплохо растянуться на этом большом гамаке и подождать до утра, пока погоня не перейдет в другую часть города, но он помнил о Хамне. Етобар обладала удивительным чутьем, которое приводило ее к нему в самое неподходящее время.
Он не ошибся. Арлинг еще не сделал ни шагу, когда в салях двадцати парусина прогнулась и зазвенела. Кто-то еще спрыгнул на нее с крыши дома. У Хамны больше не осталось дротиков, но имелась пара ножей. Впрочем, Арлинг надеялся, что она не станет бросать их в него, чтобы не порвать парусину. «Тогда я нырну вниз и смешаюсь с толпой», — мысленно произнес Регарди и осторожно потрусил по прогибающемуся полотну, слушая, как он стонет и кряхтит под ее весом. Хамна была легче, но ткань пружинила под ней, норовя подбросить вверх, поэтому они бежали примерно с одинаковой скоростью.
— Трус! — крикнула она на бегу. — Сражайся со мной!
Арлинг не ответил, старательно считая шаги. Это помогало избавиться от эмоций.
— Почему ты бежишь? — раздавалось вслед. — Если передумал умирать, зачем пришел в Самрию?
Для етобара Хамна оказалось очень многословной, но она задавала правильные вопросы. Арлинг не знал ответ ни на один из них.
Понимая, что их передвижения по палаткам скоро привлечет внимание толпы внизу, Арлинг взял чуть в сторону, ближе к стене дома, и почувствовал ряд балконов, нависающих над ярмарочным городом. Оттолкнувшись и прыгнув вперед, Регарди позволил парусине подбросить себя и зацепился за выступающий край одного из балконов. Вскарабкавшись с проворством ящерицы, он побежал по перилам, значительно увеличив дистанцию между собой и Хамной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
