Читаем без скачивания Потеряшка - Константин Хвостополосатов

– А ведь, очень похоже, – подумал я. – Похоже, что эти дармоеды обычные паразиты, питающиеся различными видами энергии. Энергия реакторов корабля им почему-то не подходит или они попросту не знают, как их включить.

Выходило, что истинный экипаж – это «головастики», в которых сейчас обитают эти «голубые упыри». Возможно, голубая зараза как-то попала на борт корабля, и экипаж пытался бороться, даже отключив реакторы. Но паразиты, похоже, взяли верх. Теперь же энергетические упыри борются даже за истощенные тела аборигенов космолета. Скорее всего, имелся какой-нибудь способ освободить хозяев корабля от паразитов. Самым простым казался вариант перестрелять заразу в момент выхода из тел, но я не был уверен, что носители паразитов выживут после столь долгого совместного пребывания, да и как ухаживать за больными «головастиками», ни малейшего понятия я не имел.

Тут же вспомнились ряды расписанных непонятной вязью брусков в большом зале, где я не так давно устроил зачистку. По всему судя, эти трескающиеся пополам монолиты являлись каким-то аналогом установок для долгого сна, мало того часть из них могла до сих пор содержать хозяев этого странного корабля. И довольно многочисленные не пожелавшие открыться бруски вполне имели возможность до сих пор хранить внутри себя незараженных упырями корабельных аборигенов. А еще вполне могло статься, что истинные хозяева космолета слиняли на каких-нибудь спасательных модулях, как только поняли, что им не отвоевать корабль у светящейся заразы, а голубые головастики являются обычным грузом, типа замороженных личинок каких-нибудь особо ценных домашних насекомых или пресмыкающихся. И вообще, можно было сходу придумать еще сотню причин, почему на борту нет хозяев, но есть голубые огоньки, борющиеся за мороженых головастиков. Вопросов, как всегда, было значительно больше, чем ответов.

Но все то было лирикой, оставлять же светящуюся заразу без достойного поздравления не хотелось. Очередной слабенький импульс по второму цилиндру исторг из него четырех паразитов, которых я безжалостно расстрелял. Цилиндр не светился. Осмотрев его, я увидел лишь разорванные тела «головастиков», видимо, паразиты слишком спешили слизать остатки тепла, разлившегося по цилиндру. Тут зачищать стало нечего, но на корабле могли остаться еще цилиндры с «головастиками» и светящейся заразой. Что-то нужно было предпринять, не обходить же весь корабль, да и оставались у меня сомнения в том, что смогу до конца понять чужую логику его построения.

Я стоял у пульта и пытался вспомнить, насколько он идентичен пульту в отсеке энергоустановки. Так и не решив до конца, я проделал операцию, которая запустила в энергетическом отсеке один из реакторов. На одной из панелек слегка затлел тускло зеленый огонек, а над пультом вспыхнули голограммы нескольких тускло-зеленых значков, сходных с пультом реактора.

– Да будь оно, что будет, – решил я. – В конце концов, можно быстро все выключить.

Я довел мощность первого реактора до половины и взялся за второй. После оживления каждого реактора высыпались новые значки, повествующие о чем-то, несомненно, важном и неизвестном мне. После введения в мощность четвертой установки в зале разлился бледно зеленый свет, и некоторые приборы ожили. После пуска оставшихся двух установок матовая стена стала таять, открывая огромный обзорный экран. Судя по тому, что ни температура, ни атмосфера не изменились – это оказалась лишь очень правдоподобная проекция звездного неба, хотя, порядком струхнув в первый момент, я уцепился за ближайшую конструкцию.

– Ну, раз уж я все-таки нашел ходовую рубку, тут должны существовать и подходы к местной системе управления, – подумал я, направляясь за прибором, собранным Краппсом и Анной.

По дороге я связался с ними и попросил помощи в отыскании компьютерных разъемов. После ряда безуспешных попыток объяснения операции Краппс решил пойти со мной в рубку. К моему появлению у «входной» дыры Краппс уже ожидал меня. Нагрузившись какими-то причиндалами, мы двинулись обратно к рубке. Коридоры корабля теперь заливал тусклый зеленый свет. Некоторые отсеки встречали нас более веселыми и яркими оттенками зеленого. Корабль пытался ожить, но, судя по всему, оживлять его стало некому.

Краппс провозился в рубке с час, каким-то одному ему известным методом отыскав нужную панель. Наконец, прибор был подключен и активирован. Пока мы возвращались, я пытался беседовать с Анной. После пробуждения систем, связь стала очень плохой, пришлось дожидаться нашего прибытия к дыре. А дыра в наше отсутствие значительно уменьшилась, видимо, очнувшиеся ото сна системы космолета, принялись за оживление выведенных из строя блоков обшивки.

– Сестра, что у нас за новости? – спросил я.

– Я в системе корабля чужаков, – отозвалась Анна. – Система довольно проста и совсем не агрессивна. Я не нахожу никаких следов недавнего вторжения к нам, никаких процессов даже отдаленно похожих на это из нее не активировалось.

– Мне почему-то кажется, что вторжение делала не система корабля, а нечто другое, – сказал я. – По этому, в первую очередь отыщи показатели телеметрии или еще что-то, фиксирующее наличие живого экипажа на борту. Во вторую очередь раздобудь информацию о трюмах и ангарах. Нужно их блокировать и узнать, что в них, какие корабли или вообще транспортные средства внутри. Ну и разблокируй потом какой-нибудь шлюз, где нет кораблей, челноков и грузов, дыра скоро затянется. Дальше делай, что считаешь нужным. Собственно, ты все это можешь вполне делать одновременно. Не сочти за труд проинформировать меня. И, пожалуйста, будь начеку.

– Хорошо, Сергей, – отозвалась Анна. – Телеметрия уже доступна. Всего на корабле найдено без малого шесть сотен живых объектов, правда, нет определенности относятся ли они к членам экипажа. Система мониторинга указывает просто следы проявления жизни, которые заложены в ее базу. Две метки обнаружились в отсеке энергоустановки, три засечки – в одном из ангаров, остальные находятся в одном большом отсеке. Я тебе скинула карту корабля с уже расшифрованными данными и биологически активными метками.

– У тебя совсем нет сложностей с дешифровкой данных? – удивился я.

– Я не нашла в каталогах таких разумных, – ответила Анна. – Но архитектура системы очень знакомая. Алгоритмы программ вообще совпадают целыми частями. Кто-то из ведущих поставщиков приложил руку к системе управления кораблем. А вот с движками и энергоустановкой хуже. Практически ничего знакомого.

– Как же так? – удивился я. – Мы же пустили реакторы.

– Пустили, – согласилась Анна. – Только вот тут заслуга системы управления. Что это за реакторы ни Ося, ни я сказать не можем.

– Ося? – улыбнулся я. – Подружились?

– Не знаю, – был ответ. – Он разрешил его так называть.

Я ушел по указанным отсекам завершить зачистку. Самое значительное скопление живых отметок оказалось в большом зале с расписанными неизвестными значками открывающимися брусками, где я недавно провел тотальную зачистку. Я не стал вскрывать контейнеры, потому что не был уверен в необходимости такого акта. Правда, один паразит ухитрился почему-то остаться в норке. Его я обнаружил совершенно случайно по тусклым отблескам при потушенных фонарях и пришиб лазером прямо в ячейке.

Два других маркера, находящихся в энергетическом отсеке мне совершенно ни о чем не сказали. Схема указывала на некую конструкцию, больше всего походившую на переплетение толстых труб, оканчивающихся большими круглыми набалдашниками. Трубы никаких признаков активности не подавали, но некоторые их отводы шли к зоне, где довольно ярко горели шесть зеленых мини-солнц. По этой причине трогать, а тем более что-либо ломать, я поостерегся. Но спокойно закончить обход мне не дали. Два очень ярких «упыря» выскочили из скопища полупрозрачных овальных конструкций. Как потом оказалось, за тем завалом находился цилиндр с останками голубых головастиков. Экипаж явно не мог занимать такую бестолковую позицию в отсеке, так что еще один «камушек» упал в огород сомнений на счет причастности головастиков к хозяевам космолета. Скорее всего, они не являлись экипажем, но их присутствие и в рубке, и в реакторном отсеке имело какой-то ускользающий от меня смысл.

С «упырями» пришлось попотеть. То ли голубые мотыли нашли себе какой-то уютный холодильник, где не смогли испортиться, то ли каким-то образом насасывались подтекающей где-то энергией реактора, но светились они, как добрые шаровые молнии и печальной унылостью движений не отличались. Одного я разнес на искры, для верности употребив серпантинное орудие, которое разом вырвало еще и кусок стены рядом с одним из зеленоватых «солнышек», заставив меня изрядно поволноваться. Со вторым пришлось попрыгать значительно дольше. Лазерные лучи его не брали, отскакивая от поверхности супостата красивой радугой, видимо, «мотыль» оказался сытым и смог ставить защитные барьеры, частично поедая рассеянную энергию. В конце концов, я дождался перезарядки своей «серпантинки» и успокоил его вторым выстрелом, с легкостью разметавшим «клопа» на брызги шампанского.