На следующий день он с усердием работал над болванкой, которая, по замыслу «крестоносца», должна была превратиться в рукоять меча. И действительно, он выполнил работу с честью, так что мастер даже похвалил Володю и зачем-то стукнул его своим могучим кулаком промеж лопаток.
И Иринка работала тоже. Под руководством Виктории Сергеевны она разбирала ящики с предметами, которые позднее должны были стать экспонатами музея, протирала, где надо, пыль, наклеивала бирки и своей работой была довольна. Эльза Жоржевна, так не понравившаяся девочке с первого вечера своей барской спесью, заглядывала в хранилище редко, зато довольно часто приходил Петрусь Иваныч. Он интересовался, как идет дело, не нужно ли помочь, и Виктория Сергеевна, как заметила Иринка, всегда встречала директора с удовольствием, улыбалась Петрусю Иванычу и даже, как думала девочка, кокетничала с ним.
И вот сегодня Виктория Сергеевна послала Иринку к пани Ванде за ветошью для протирания экспонатов, но Тролль кастеляншу нашла не сразу и замешкалась с возвращением. Когда же она пришла в хранилище, то не увидела Виктории Сергеевны, зато услышала доносившийся из-за стеллажа тихий голос Петруся Иваныча, который говорил:
— Я прошу вас, решайтесь, у вас такой шанс! Вы, наверное, думаете, что я шучу? Нет, Виктория, это не шутки! Я вас впервые увидел на конференции в Москве, вы делали доклад, и я сразу же понял, что мне без вас не обойтись! Ну, если хотите, я признаюсь — влюбился в вас, как мальчишка! Решайтесь! Вы станете хозяйкой замка, герцогиней! Представьте только, как мы с вами встречаем туристов! Об этом может мечтать любая женщина! Вы будете заниматься наукой, если захотите, и в то же время будете повелительницей!
— Но ведь вы женаты... — едва слышно ответила Виктория Сергеевна.
— О, это пустяки! — горячо отвечал пылкий директор. — Я давно уже не люблю Эльзу, и она знает об этом. А ваш кузнец! Разве он пара вам?! Ну, так вы решились?!
— Я подумаю... — сказала Виктория Сергеевна. — А сейчас уходите.
— Хорошо, хорошо, я уйду! — согласился директор, и едва Иринка успела юркнуть за стеллаж, как мимо нее буквально пронесся влюбленный хозяин замка, взлохмаченный и взволнованный.
Едва Виктория Сергеевна посмотрела на Иринку, появившуюся из-за стеллажа, как по ее испуганным глазам все поняла. Девочка смотрела на нее растерянно, хотела что-то сказать, но не могла.
— Ты что... подслушивала? — спросила Виктория Сергеевна, отводя взгляд.
— Нет, я нечаянно, — пролепетала девочка. — Я вошла и услышала...
— Ну ты, конечно, понимаешь, что об этом никому говорить нельзя, смущенно сказала Виктория Сергеевна. — Он ведь просто сумасшедший. Здесь все в этом замке сумасшедшие.
— Да, я понимаю, — кивнула Тролль. — Только зачем вы сказали: «Я подумаю»?
— Для того, чтобы этот человек поскорей меня оставил.
— А вот моя мама никогда бы не сказала так — она очень любила папу...
— Знаешь что! — вспылила Виктория Сергеевна. — У тебя еще нос не дорос меня упрекать! Иди, продолжай работу!
И Тролль, державшая в руках ветошь, пошла к своему рабочему месту, сказав напоследок:
— А нос у меня вполне нормальный. Мне уже тринадцать скоро, и я все понимаю...
Случилось это незадолго до обеда, поэтому Иринка и Володина мама пришли в охотничий зал с такими постными лицами, будто их весь день катали на карусели. Едва Володя взглянул на «женщин», как сразу догадался, что между ними пробежала кошка, да не одна, а не меньше дюжины.
— Что-нибудь случилось? — спросил он у мамы, наливавшей ему суп из изящной фарфоровой супницы.
— Ну что ты! — попыталась улыбнуться мама. — Ешь, ешь, а то остынет. Впрочем, суп и так уже холодный. Надо будет сказать об этом пани Ванде...
Потом Володя тихонько толкнул локтем Иринку и задал тот же вопрос, но девочка лишь промычала что-то — отстань, дескать, и не мешай-ка есть. Но после того, как вышли из столовой, собираясь снова идти к рабочим местам, Володя прицепился к девочке клещом:
— Слушай! Ну ты мне скажешь, что все-таки случилось? Мама тебя обидела, так ведь?
— Нет, не обидела, — сказала Тролль, отводя глаза. — Это я ее скорей обидела, — а потом добавила: — Володя, а ведь я догадываюсь, кто приходил к вам ночью...
И вот в этот самый важный момент, когда девочка уже собиралась, как показалось Володе, назвать того, кто шлялся по замку под видом призрака, к ним подошли жизнерадостные реставраторы Витя и Марина. Они улыбались, потому что отлично поели и даже держали по паре булочек, завернутых в салфетку.
— Ну как? — спросил Витя. — Были у Ржевусского?
— Разговаривали с ним? — подхватила Марина в тон речи своего коллеги.
— Да, были, — серьезно отвечал Володя. — Только вы напрасно думали о нем, что он способен привидениями управлять. Ничего такого он не умеет.
— Ну как же! — был покороблен реставратор. — Он же чернокнижник! Маг! Впрочем, ладно! Вот вам, ребята, другой совет, более верный. — И Витя с видом воришки посмотрел по сторонам. — Вы ведь с археологом Ковчуном знакомы? Так вот, я почти уверен в том, что это он, надев доспех, приперся к вам ночью. Спросите, зачем он это сделал? Отвечу! Вы всегда смотрите в корень и кумекайте, кому все это было нужно. Получается, что никому, кроме Ковчуна!
Володя с недоверием посмотрел на Витю:
— Но ведь он такой... зануда!
Витю поддержала Марина:
— А все от занудства и получилось!
— Конечно, от занудства! — продолжал Витя. — Этот Ковчун ужасно недоволен тем, что отняли его работу по созданию экспозиции! Он же просто мечтал об этой работе да и сделал уже кое-что! А тут приезжает твоя мама и начинает все по-своему кроить и составлять. Понятно, что Ковчун страшно обижен!
А теперь заговорила Марина:
— Вот он и решил вас попугать! Ночью надел доспех, — а их в замке немало, на каждом углу стоят, — и пришел к вам под видом призрака! Думал, что вы поскорее уберетесь из такого нечистого места, как Плоцкий замок, а он снова главным археологом будет! Все просто и логично!
Володя был ошарашен. На самом деле он часто ловил на себе злые взгляды Ковчуна, а что говорить о маме! Ее он, наверно, просто ненавидел! Да, эта версия казалась мальчику очень правдоподобной, и он сказал:
— Спасибо за подсказку. Я присмотрюсь к вашему Ковчуну.
— Присмотрись, присмотрись! — хлопнул его Витя по плечу и, подмигнув, пошел с Мариной прочь.
Володя стоял и молчал, переваривая Витины слова. На душе было гадко, скверно. «И почему люди такие завистливые? — думал он. — Еще бы поблагодарил, раз работы убавилось, так нет же!»
