— О чём угодно. Расскажи, чем жила, пока меня не было.
Звучит так, будто он за хлебом в магазин выходил, а не пропал на долгие пять лет.
— Это было в шестом классе, думаешь, я помню? — огрызаюсь я.
Но ведь помню. Не каждый день, потому что первые месяцы после его «смерти» прошли как в тумане, но все последующие, похожие друг на друга, как один.
До момента, пока не пришла Лия, заставившая меня снова поверить в значимость дружбы.
— Спроси у неё, — до меня доносится чей-то шёпот.
Резко разворачиваюсь.
— Спросить о чём?
— Долго ли нас ещё тут будут держать, — произносит Кирилл. Глядит через плечо на свою шайку, затем снова на меня. — Мы ведь ничего плохого не сделали.
— Вы обокрали мёртвых, — напоминаю я. — Если ты думаешь, что это нормально, то у меня для тебя плохие новости.
— Если ты считаешь противозаконным желание заработать на еду, то у меня для тебя тоже, — говорит Север.
Его голубые глаза недобро блестят.
— Почему вы вообще шныряете по Огненным землям, как беспризорники? — спрашиваю я.
Секундная пауза взрывается громким смехом, похожим на рычание. Север встаёт с пола. Он выше, чем я думала. И крупнее. Север в мгновение оказывается у решётки напротив меня. Не знаю, чего от него можно ожидать, поэтому пячусь назад. Одновременно с этим Кирилл выставляет руку перед Севером, предостерегая его от необдуманных действий.
— Так и есть, Рось… Мы и правда бездомные.
— В смысле? — недоумеваю я. — У тебя же есть родители!
— За незаконную торговлю магическими артефактами, из-за которых гибли люди, королева двора приговорила их к смертной казни. Не прошло и пары недель после нашего возвращения, как я стал сиротой. А дальше либо быть королевским мальчиком на побегушках, либо пытаться выкарабкаться самому. Я выбрал второй вариант.
— И собрал этот цирк уродов?
— Эй! — Север подаётся вперёд.
Рука Кирилла, всё ещё удерживающая оборотня, касается железных прутьев решётки. Я вздрагиваю, когда лицо друга искажается от боли.
— Эти ребята — единственная семья, которая у меня есть, — чуть погодя говорит Кирилл.
Север поджимает губы. Одаривая меня гневным прищуром, он отходит обратно к девушкам. Эти трое начинают тихо шушукаться между собой.
— Что ж, я погляжу, мы оба смогли найти друг другу замену, — говорю я.
Кирилл отрицательно качает головой.
— Никто и никогда не сможет мне тебя заменить.
Раньше, чем я обвиняю Кирилла в манипулировании моими чувствами, толчок невероятной силы сбивает меня с ног. Я заваливаюсь на решётку и лишь чудом успеваю просунуть руку между прутьев и схватить Кирилла за предплечье чуть выше локтя, уберегая от падения.
— Что это? — в голосе Кирилла не слышно страха.
И всё же он обхватывает мои пальцы на собственной руке свободной ладонью. Звон цепей наручников ещё некоторое время эхом отражается от стен.
— Ничего хорошего, — медленно произношу я.
Дежавю: неожиданный удар под колени, падение, пугающее до чёртиков непонимание и Кирилл. Тогда — видение. Сейчас — живее всех живых.
— Никуда не уходите, — произношу я.
Кирилл непонимающе таращится на меня, затем опускает глаза на наручники.
— Ну да, — киваю я. — В любом случае, просто оставайтесь на месте. Нужно проверить, всё ли в порядке.
За спиной со знакомым скрипом открывается дверь. Коридор наполняется светом. Я оборачиваюсь. Бегом по ступенькам пускается Ваня. Его губы шевелятся, но я не могу ничего разобрать, пока между нами не остаётся лишь ступенек пять, не больше.
— Беда, беда, беда, — бубнит он.
Тормозит резко, выпрямляется, будто лом проглотил. И смотрит на меня, испуганно округлив глаза.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Бомба уже была там, — выдыхает Ваня. — Она… Это, видимо, очень сильное заклинание, возможно, привязанное к определённому событию, предмету или действию.
— О чём ты говоришь?
— Столица, — Ваня качает головой. — Она стерта.
— Вот чёрт, — вырывается у меня.
— Что значит стёрта? — спрашивает Кирилл.
— Это ещё не всё, — продолжает Ваня. — К нам направляются гости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})* * *
На наше счастье, горное поселение хорошо скрыто за каменными холмами. Как сказала Доурина, мы можем видеть приближающийся силуэт, а он нас — нет, но лишь до тех пор, пока не подойдёт вплотную к горам.
— Нужно что-то делать, — Ваня нервно потирает ладони.
— Почему вы вообще решили, что это чужак? — спрашивает Кирилл.
Да, это было опрометчиво, но я выпустила их — и уже, если честно, плевать на последствия.
— Я знаю всех, кто проживает в нашей коалиции, — отвечает женщина.
Когда она скрещивает руки на груди, кожаная ткань её плаща неприятно скрипит.
— Вы не можете знать всех, — фыркает Кирилл.
— Мальчишка, ты даже не представить себе не можешь, сколько лет я здесь живу и сколько являюсь главой фениксов, — произносит она холодно, чуть подаваясь вперёд.
На Кирилла её тон не производит никакого впечатления.
— Это мрачная гончая, — продолжает она, переводя взгляд на меня. Немного снисходительный, словно я — единственная, кому такие элементарные основы нужно пояснять. — Они соседствуют с нами, но не относят себя к коалиции.
Ваня называл мрачных гончих ведьмаками-отшельниками. К сожалению, это всё, что я о них помню.
— Чисто теоретически, чем он может быть опасен? — спрашиваю я, вглядываясь в медленно приближающуюся тёмную точку.
— Чем угодно, — отвечает Ваня. — Хотя бы тем, что появился он сразу после того, как сработала бомба.
Когда мы вышли на улицу, сначала я метнулась в сторону, которая демонстрировала мне столицу. Там было пусто: один песок, выжигающий своей желтизной отвращение в моей голове. Ваня сказал, что бомба сработала без видимых глазу эффектов. Просто в один момент всё пошатнулось, а когда народ высыпал на улицу из свои домов, на месте столицы уже ничего не было.
— Местные ведьмаки вместе с Лией попробуют создать защитное заклинание, — продолжает Ваня.
— Я тоже могу помочь, — говорит Кирилл.
— Чем же? — немного брезгливо спрашивает Доурина.
— Создам иллюзию, — терпеливо произносит Кирилл. — И тогда…
— Заклинание обеспечит нам защиту, а иллюзия — маскировку! — Ваня хлопает в ладоши. Затем одёргивает себя и вжимает голову в плечи, словно испугавшись, что этот шлепок привлечёт внимание мрачной гончей. — Это сработает!
В глазах Доурины нет и капли доверия к этому плану. Но если я что-то и поняла о главе фениксов, так это то, что защита народа для неё в приоритете.
— Мы должны попробовать, — встреваю я. — Если другого плана всё равно нет.
Поворачиваю голову на звук шагов. К нам бежит Лия. Взмыленная, она на ходу что-то чиркает на бумаге.
— Почти готово, — сообщает она, подходя ближе.
Листы в её руках похожи на те, что есть в её книге, только имеют ярко выраженный зелёный оттенок и сильно пахнут ацетоном. Дрожащими руками Лия в несколько раз складывает исписанный пергамент. Когда с этим покончено, она прикусывает их зубами, опускается на колени и принимается рыть землю голыми руками.
Молча, я приседаю рядом и помогаю подруге. Когда вырытой ямки оказывается достаточно, Лия кидает туда сложенный пергамент.
Хлопает себя по бокам в поисках чего-то.
— Что? — спрашиваю я.
— Зажигалка… Нужно поджечь…
Не успевает она договорить, как откуда-то сверху на бумагу, будто дождь или снег, падают огненные капли. Поднимаю голову и вижу лёгкую дымку на пальцах Доурины. Она кивает мне, не меняясь в лице.
В эту же секунду рядом с нами приседает Кирилл. Сначала он держит ладонь над тлеющей бумагой, а когда в яме остаётся только пепел, зачерпывает его в кулак.
Выпрямляется, подносит кулак к губам, что-то нашёптывает.
— Что он делает? — спрашивает Лия.
Я призываю её подождать с вопросами быстрым жестом руки. Она, всё поняв, поджимает губы.
— Пусть думает, что это место давно заброшено, — произносит Кирилл.
