class="p1">«Мазила» – мозг уцепился за слово и сообщил, что шанс выжить еще есть. Главное – выйти из оцепенения и действовать. Затем до меня дошел остальной смысл фразы – Анна Павловна не просто промахнулась, она попала не в того, в кого целилась. А кроме меня, ее и Виктора здесь больше никого не было.
Откуда взялись силы – понятия не имею, но я встала и первым делом взглянула на Аблова – он по-прежнему лежал на кровати, в той же позе, с тем же спокойным лицом. Отличие состояло лишь в том, что на одеяле в районе живота Виктора медленно разрасталось кровавое пятно.
– А-а-а-а! – взорвалась я нечеловеческим голосом. – Ты убила его… убила!
Смесь боли, отчаянья и жгучей ненависти полностью накрыла мой разум. От горя и собственного бессилия я орала так, что уши закладывало. Если можно было бы умертвлять людей желанием, Анна Павловна свалилась бы сейчас замертво.
– Не убивайся ты так, скоро с ним встретишься, – откуда-то со стороны услышала я смешок и пошла на лжесоседку как танк.
Меня больше не волновал пистолет в руках Анны Павловны, как и то, что она прицелилась вновь. Пусть стреляет, даже с пулей в груди я выдавлю из этой твари жизнь.
– Эй, ты чего! С ума сошла, что ли? А ну стоять, – с оружием женщина явно не ладит, пистолет то ли заклинил, то ли пули закончились, но Анна Павловна жала на курок, а выстрела не было.
Я неумолимо наступала и жаждала лишь одного – отомстить. Голыми руками задавить, разодрать на мелкие куски тварь, что стреляла в Виктора. Видимо, мое желание настолько явственно читалось на моем лице, что с Анны Павловны мигом слетела вся спесь. Теперь страх замер уже не в моих, а в ее глазах. Она, не прекращая мучить пистолет и слать проклятия в мою сторону, пятилась в угол, но скоро… очень скоро ее спина упрется в стену, и тогда я с ней поквитаюсь.
Раньше я никогда не поднимала руки на человека, но сейчас последние три шага, которые отделяли меня от Анны Павловны, я преодолела одним прыжком, набросилась на нее и принялась с остервенением наносить жестокие удары. Колотила женщину куда придется, причем не для того, чтобы просто сделать ей больно, мои удары несли цель убить.
Анна Павловна не сопротивлялась, она по-прежнему рассчитывала на пистолет и, отвернувшись лицом в угол, что-то с ним делала.
– А ну отдай, – решила я отобрать у нее единственную надежду на спасение и потянулась за оружием.
– Уйди, сучка, не отдам, – пыхтела Анна Павловна и держалась за пистолет, словно была намертво с ним склеена. Что я только ни делала, чтобы оружие выхватить, разве что глаза пальцами гниде не выдавливала, но она ни в какую не расставалась с пистолетом.
– Лера, – сначала с улицы послышался чей-то мужской голос, который звал меня по имени, потом прогремели торопливые шаги на крыльце, а спустя несколько секунд я снова услышала, что меня зовут, но уже в доме: – Лера!
Возможно, я бы узнала голос вошедшего, но мозг, до предела затуманенный ненавистью, работал со сбоем, и осознание того, кто пришел, наступило лишь, когда я обернулась.
На пороге стоял Стас, изрядно потрепанный, в грязной одежде, с искаженным лицом, обросшим бородой и усами, высохший практически до скелета, но это был мой муж.
– Стас? – беззвучно, одними губами, прошептала я.
Человек, с которым я собиралась прожить до конца своих дней, молчал, он вгрызался взглядом то в меня, то в Анну Павловну. На его лице отражалось слишком много эмоций, чтобы распознать, с какими именно намерениями он явился. Стас вполне мог подоспеть, чтобы помочь соучастнице по похищениям убрать свидетелей их преступлений, с другой стороны, я чувствовала любовь мужа по отношению к себе с первого дня нашего знакомства и до того момента, когда сбежала от него на парковке торгового центра, поэтому есть хоть и маленькая, но вероятность того, что он встанет на мою сторону.
Пока мы со Стасом таращились друг на друга, Анна Павловна сориентировалась и перебежала в другой конец комнаты. Так вышло, что мы трое заняли три угла в доме, Стас с подельницей стояли напротив друг друга по диагонали.
– Лер, ты в порядке, не ранена? – с искренним беспокойством спросил муж. – Эта тварь ничего не успела сделать тебе? – кивнул он на Анну Павловну.
Я просто отрицательно мотнула головой, зато Анна Павловна не удержалась и ядовито произнесла:
– Не успела, цела твоя ненаглядная. Вот любовник ее, скорее всего, сдох, а не сдох, так вот-вот подохнет. Впрочем, как и вы оба, – после этой фразы Анна Павловна подняла перед собой соединенные руки, в которых держала пистолет, направила его на Стаса и выстрелила.
Либо женщина промахнулась, либо муж вовремя увернулся, нагнувшись, не знаю, но тут началось что-то страшное.
– Лерка, беги! Беги и не оглядывайся! – взревел Стас, резко вынул неизвестно откуда нож и ринулся с ним на Анну Павловну.
В одно мгновение я для себя решила, что чем бы не закончилась схватка двух некогда повязанных преступлением людей, я обязана выжить, ведь если Виктор до сих пор еще дышит, я должна привести к нему помощь.
Когда выбегала на улицу, я слышала несколько выстрелов, еще – как стонал Стас и как хрипела Анна Павловна.
Как и предполагала, мой крик о пожаре собрал соседей. Кто прибежал с ведрами, кто с огнетушителем, кто катил тележку с песком, кто примчался с пустыми руками, но с естественным желанием помочь. Когда я объяснила, что на самом деле произошло, людей вокруг меня заметно поубавилось. Некоторые в открытую заявили, что это не их дело и надо ждать полицейских, а некоторые тихо сбежали. Но остались и те, кто не побоялся отправиться со мной в дом, правда, не всех желающих я с собой взяла, девушку и мальчика-подростка пришлось попросить ждать на дороге.
Вооружившись плоской железной пластиной размером метр на полтора как защитным щитом, я и несколько мужчин, пригнувшись, гуськом зашли в дом.
Щит тут же был отброшен, потому как защищаться тут больше было не от кого.
На полу со стеклянными открытыми глазами лежала Анна Павловна, из ее груди торчал нож, чуть поодаль от нее, облокотившись спиной о стену, сидел Стас с повисшей головой и также не подавал признаков жизни.
На негнущихся ногах я подошла к кровати, на которой лежал Виктор, и медленно наклонилась, приложив ухо к его груди. Я до умопомрачения боялась не услышать, как стучит его сердце или то, что
