попадания... Катером — на берег. Близилась ночь.
— Сюда, на нас с вами, будет произведен десант! — поделился с нами Иван Степанович. — Спать не придется. Считать себя также защитниками береговых укреплений.
И пришла ночь. Море метрах в трехстах заволокло туманом.
— Дымовая завеса, — пояснил Исаков. — Не наша. Десанта!
Минут только через пять я заметил в «тумане» очертания торпедных катеров, небольших транспортных судов, барж и шлюпок. Их встретили огнем. Десант не замедлил начать артиллерийскую, пулеметную и винтовочную дуэль. Не достигнув шлюпками берега, нападающие, матросы и офицеры, стреляя на ходу, опускались на воду, погружаясь по пояс в море, падая и вновь поднимаясь, упорно продвигались к нашему расположению. Бой длился в глубине суши часа полтора. Офицеры-консультанты со специальными повязками на рукавах установили наконец: верх одержали участники десанта. Мы со Славиным оказались пленными.
— Считайте и меня таковым, — сдерживая улыбку, сказал Исаков. — А что делать? Война есть война!
Шутил. А сам чувствовал, знал, готовился: рано или поздно смертельная схватка с фашизмом станет реальностью, не маневрами. Пройдет два года, и на земле республиканской Испании начнется первый зловещий акт будущей трагедии.
И вот — совершенно не нужный нам, печальный вооруженный конфликт с Финляндией, в первые же недели рождения Советской республики декретом Ленина получившей полную государственную самостоятельность. Конфликт явно вызван провокациями гитлеровской Германии. Прежде чем направить меня в 9‑ю армию у границы, ПУР РККА дает мне другой «адрес» — Балтфлот.
Любимейший из городов, где я учился в гимназии, — Ленинград. Адмиралтейство. Там выдают мне форму командира Военно-Морского Флота. Катер до Кронштадта. Являюсь к заместителю наркома ВМФ СССР.
— А-а, давний знакомый! — улыбается Иван Степанович. — Гм. Дать вам под командование сторожевик? В таком обмундировании вы произведете на экипаж потрясающее впечатление и своим видом мгновенно установите железную дисциплину. Чем могу быть полезен?
— Товарищ адмирал, мне бы куда-нибудь... где погорячее.
— Не иначе? Тишина вам не по нраву? Ну что — ступайте на пирс миноносцев. Найдете там эсминец командира Святова. Вот вам записка. В смысле «горячего» адрес даю правильный. Не сетуйте потом!
По пути вспоминаю действительный случай.
Один из журналистов, как и я, одетый в форму моряка-командира, но никогда не бывавший на морях, не знавший Устава и обычаев флотских, направляясь к трапу со стоявшим возле него часовым, еще издали, галантно сняв фуражку, стал кланяться, а подойдя к матросу, пытался пожать ему руку, разжимая кисть часового, державшего винтовку приемом «к ноге».
Думая, что такая небывальщина просто почудилась ему, матрос все же резко выдернул кисть из руки «командира», а небывальщина продолжалась.
— Друг мой, — сказал диковинный офицер. — Не поможете ли вы мне в знак моего величайшего к вам уважения найти... э‑э‑э заведующего этим пароходом?
Вахтенный матрос чуть не упал от изумления и гнева.
Командир боевого корабля — заведующий?! А эсминец, вооруженный торпедами, артиллерией, зенитными установками, — пароход?!
К счастью, подобных «командиров» я в годы войны не встречал ни на море, ни на суше.
...И вот я у Святова. Блондин с короткими, пшеничного цвета усиками очень напоминает Василия Ивановича Чапаева. Следующая ночь дала мне возможность убедиться — сходство с начдивом не только внешнее.
— Я занят, — отрывисто сказал мне командир эсминца.
— Прошу извинить. Я направлен на ваш корабль.
— Никто вас не мог направить на мой корабль. Экипаж укомплектован полностью.
— Я журналист.
— А-а! Тем более сейчас здесь вам не место.
— Мое место там, куда я послан Главным Политуправлением.
— А я вам говорю, сегодня и завтра вам не место у нас. Через два дня, если мы успешно проведем операцию, готов принять вас.
Я вынул записку замнаркома Военно-Морского Флота.
— Ну-у!.. Что делать. Предупреждаю — спать не придется! Перед рассветом отвалим!
Какой там сон!.. Сидя в кресле в кают-компании, я вспоминал книги о сражениях на Балтике. Первая мировая... Гражданская война... В той и другой участвовал И. С. Исаков... Теперь не помню, смешалось у меня в памяти, что читал я в ту пору, что рассказывал позже адмирал флота, вспоминая, как в лето 1914 года он, гардемарин, то есть воспитанник военно-морского училища, посланный на Тихий океан, тысячи миль прошел на судах тамошних, видел океан в квадратах, где разыгрались морские сражения 1904—1905 годов, где погиб «Петропавловск» с адмиралом Макаровым и художником Верещагиным, где, прорываясь из японского плена с боем, наш корабль, его люди, не желая сдаваться вновь врагу, решили потопить его и погибнуть с ним, — в Ленинграде на левой стороне Невы есть памятник: превозмогая напор хлынувшей в открытый кингстон воды русский матрос продолжает оттягивать вправо дверцу кингстона, увеличивая мощный поток, смертельный для него, однако бессильный сломить его руку.
...Посвятив меня вкратце еще в штабе флота в существо предстоявших операций, Иван Степанович рекомендовал прочесть книги о морских сражениях на Балтике в 1914—1917 годах и в годы становления Вооруженных Сил РСФСР. Драматическое, длительное сражение в проливе Моонзунд, где в августе 1915 года 17 линкоров, 12 крейсеров, 65 эсминцев и 14 вспомогательных судов кайзеровского германского флота пытались прорваться через пролив в Рижский залив, угрожая Риге и Петрограду. Один германский отряд в составе девяноста одного судна разной мощности прорвался, но после боя с русским линкором «Слава» 19—20 августа вынужден был отстояться на якоре и уйти. В течение двух лет после этого сражения немцы не пытались проникнуть в Рижский залив. Правда, русский флот имел в тех боях серьезнейшие потери.
— На примере Балтийского флота вы сможете убедиться — наш Красный Флот, храня опыт и традиции флотоводцев русских, начиная с беспримерного адмирала Ушакова, адмиралов Нахимова, Корнилова, Истомина, не дал англичанам овладеть ключом к Петрограду, тем самым Кронштадтом, где мы с вами сейчас беседуем. Конечно же маневры, несмотря на их размах и максимальную приближенность к условиям боя действительного, дадут вам далеко не полное представление о мощи, возможностях и тактике Морских Сил нашей страны.
С этим напутствием адмирала Исакова (адмиральские звания впервые были введены в России Петром I, в нашем флоте — в мае 1940 года) я и ждал рискованного рейда Святова (тоже будущего адмирала) к финскому берегу.
Какой там сон! Эсминец Святова отдал швартовы ночью. Затемно миновал несколько островов и
