Примите же, Светлые, я жажду!
Так говорила бабушка, говорил прапрадед и его дед. Настало моё время.
Остановила машину. Пройдусь пешком.
Сонные ещё улицы, старый треснувший асфальт и пыльный запах утреннего зноя. Опилки вчерашних упавших деревьев и свежие пеньки. Скорчившаяся на дороге ободранная ветром листва – томится и жарится на солнце. Они ведь почти уже всё восстановили. Удивительные люди.
Сколько этот город смог бы выдержать ещё? Много, наверное.
Самые нетерпеливые горожане уже поехали на ярмарку Эли – я встречала их время от времени, пока шла к гостинице.
Ну да. Ещё почти два часа там будет весело. Но лучше уж так.
А потом всё просто испарится.
Малышка со смешными заколками-зайцами, торопя, тащила маму на остановку. Больно и коротко сдавила грудь безысходность.
Одно дело решительно самоубиться самой, вполне себе имея спасительный выбор, другое – вот так. У этих людей никто не спросил, им выбора не предоставил.
Кто-то решил всё за них. И виноваты они только в том, что здесь родились. И если ещё вчера мы просто хотели минимизировать опасность от ядовитого облака, то сегодня противостоять тому, что надвигалось, кажется, был не в силах никто.
Жутко.
Я никогда этого не делала прежде и вообще не уверена была, что это возможно. Вытянуть такую махину одной моей жизни явно не хватит. Но пытаться была должна.
В конце концов, я обещала удоду. И обещания надо держать.
Прости, моё сердце, он был первым…
Вокзал разминировали в течение часа. Подозрительно легко и очевидно обнаружили и так же быстро всё сняли. К слову, по мнению физика, разнонаправленность взрывной волны была рассчитана верно и вероятность именно атомного взрыва была действительно непростительно велика.
Это и успокаивало, и одновременно пугало.
Утечка была не просто невероятно близко. Источник её прямо сейчас знал, что Лэррингтон обо всём этом в курсе. Осталось вычислить кто.
Серьёзно тревожило то, что связи с литерным по-прежнему не было. А расчётное время было уже на исходе.
Дорожное полотно было оцеплено настолько, насколько хватало личного состава. Сейчас было очевидно, что их катастрофически мало.
Лёгкость, с которой они обнаружили взрывчатку, наводила на неприятные мысли о резервном плане.
Литерный так и не появился. И Грэм потянулся к пульту связи.
Если взрыв случится прямо сейчас, что он сумеет сделать за те доли секунды, что у него будут? Это только в кино герой успевает развязать руки или отстегнуть наручники, перекатиться в другой конец комнаты, закрыться столом и выстрелить в противника из ПЗРК, пока огонь медленно и плавно разворачивает пожирающее жерло, до того, как разлетятся в тысячи оплавленных ярких капель стёкла. До того, как вздрогнет и замолчит земля.
В действительности всё сильно иначе. Взрыв с расстояния десятка метров выгибает пространство волной и сминает жизнь, расплющивая строгой, лишённой вариаций формулой.
Грэм видел это наверняка. Усмехнулся: зато быстро. Должно быть. Может быть, даже не больно.
Перед глазами вспыхнуло – Карри.
Его и Эли семейный дар был дедовым, общим. Но у него безмерно слабее. Он предвидел только перед самым событием, и то удручающе редко. Это, безусловно, спасало ему, и не только ему, жизнь не однажды. И вот сейчас видел, как мучительно-беззвучный удар медленно вспарывает окно и растекается в пространстве плотная волна, неизбежно приближается…
Затряс головой.
– Не надо… – вытолкнул воздух из лёгких.
Нажал кнопку, ответили сразу.
– Объект потерян. Поиск результатов пока не дал, – суетливо донеслось сквозь неклассифицируемый шум.
Грэм молча отключился.
Не для того ему досталась эта женщина, чтобы сейчас её потерять. Ох, не для того! Уж в этом он был точно уверен. И за то, что там, с ней, впереди он намерен безоглядно бороться. Только бы осталась жива.
Сдавило холодом, и он рванулся вперёд. Скорее.
– Мэк! – выкрикнул на ходу. – Принимаешь командование. Сейчас. Эвакуируй всех с вокзала. Немедленно. Это не всё. Я уверен.
– Тут чисто, мы перепроверили дважды, – и добавил торопливо: – Ты – один?
Грэм недобро сощурился:
– Будь осторожен, Мэк.
Дэвриг сдержанно кивнул, отлично зная моменты, когда спорить точно не стоит.
Езды-то было десять минут по прямой, как ВПП, улице – достаточно, чтобы сдохнуть от обжигающего ужаса. Спасло только то, что было слишком знойное утро, и на дорогах, да и вообще на улицах народу появлялось мало.
– Состав на подходе, – донесся жутким скрипом из рации голос Мэка. И Грэм не успел спросить. – Не тот, – выкрикнул кто-то громко.
– Выясните, что это.
– Товарный из департамента. Опасный класс – единица. Должен был пропустить литерный на подъезде.
– Время?
– Десять минут, не больше.
Слишком часто в эти два дня он спрашивает о времени.
Время.
Грэм торопился.
– Пропустите на пределе, и пусть уматывает к дрэку поскорее.
– Прости, парень, – вклинился сквозь треск незнакомый голос, – но встретиться вам я не могу позволить, – и, засмеявшись, растаял в смолкнувшем эфире.
Грэм резко втянул воздух носом и нажал на газ.
Зачем вообще отпустил её куда-то? Чтобы не пугать? Чтобы не отвлекаться? Потому что рядом с ней он делается нестабильным. Инстинкт бесцеремонно переключает приоритеты на защиту совсем не страны, а единственной женщины в мире. И всё прочее немедленно катится к дрэку. Он проверял.
А если всё так, как она сказала, а это так, потому что Эли не может ошибаться, то правильным было, конечно, не держать её на привязи рядом, а дать ей выбор, где бы она сама захотела провести последние минуты.
Он и хотел, и боялся, что она останется рядом. Не осталась.
Что же за сила так отчаянно пытается их соединить с самого начала? А кто использует любые возможности, чтобы это разладить?
Что бы произошло, если бы они с Карри не встретились? До определённого момента не встретились бы или вообще? Думай!
Чем мешают они именно вместе? И что связывает этот день и дедово предвидение о ней?
Что, объединившись, они смогут спасти уникальные залежи алтория? Спасти государство? Какой безумец так жаждет уничтожить его, единственное в мире, что согласен пожертвовать несомненной выгодой, просто от возможности сколько-то украсть? Один контейнер гарантирует технический скачок на десятилетия вперёд в течение года.
Зачем нужно тотальное уничтожение всего живого в самом центре страны? Или просто они просмотрели последний ход, отвлекаясь на кусачий клубок политических и экономических неуспехов? Ох, и намудрили мы сами!
