Неожиданно Хамал испуганно вздрогнул, ощутив под рукой острые волчьи уши, однако, тут же рассмотрел в тусклом свете чадящего факела Рантье, увязавшегося за ними следом.
По мере того как они приближались к Залу Тайн, в погребной сырости всё сильнее ощущался тягучий тошнотворный запах. Последнюю дверь Риммон открыл кочергой. Столпившись у входа, они зажмурились — настолько въедалась в глаза едкая, струящаяся по залу смрадная вонь….
Глава 33. Нестерпимое зловоние
Ибо так говорит Господь Бог: Я явлю славу на земле живых. Ужасом сделаю тебя, и не будет тебя, и будут искать тебя, но уже не найдут тебя во веки, говорит Господь Бог.
Иезекииль, 26,20
"…et surtout n'allez pas le chercher dans les grotes".
J. Cazott "Le diable amoureux" 1772. [14]
"Когда кричит сова и воет пёс, и призраки выходят из могил…".
У. Шекспир "Генрих VI" (часть 2, сцена 4.)
В дымных струях проносились и растворялись в полумраке очертания чего-то неведомого и пугающего, откуда-то доносились режущие слух чуть визгливые напевы, но поющих нигде не было видно. Риммон первый разглядел в тусклом свете два женских тела, лежащих на зиккуратообразном возвышении. Он ринулся вперёд, и его звериный вой заглушил все звуки зала. У Невера, подбежавшего к нему, зашевелились волосы на голове. Они опоздали.
Горло Эстель было перерезано. Симона неподвижно лежала рядом с залитым кровью лицом.
У статуи Бафомета Хамал увидел странное светящееся существо с рыжими волосами, казавшееся полуразложившимся или полувоскресшим одновременно. Он с ужасом узнал Лили. Откуда-то из-под потолка вспорхнула летучая мышь, силуэт которой мелькнул возле люнета на фоне желтого лунного диска в узкой прорези окна. На лестничном пролете, через резные щели перил которого Ригель и Невер когда-то наблюдали часть демонического церемониала, стоял огромный волк с окровавленной мордой.
— Это Нергал, а Мормо — вон, под потолком!
— С Нергалом я справлюсь. — Невер отодвинул Ригеля и Хамала себе за спину. — Не подпускайте к себе нетопыря и эту рыжую лярву! Риммон, выносите тела! Сейчас я придушу его… — Невер в бешенстве двинулся к лестнице. Рантье, жутко зарычав, бросился следом.
Но ни придушить Нергала, ни вынести тела, ни отбиться от нетопыря и Лили они не успели.
Риммон поднялся на вершину жертвенника, посмотрел вниз, где у его ног лежала Эстель. Тело его странно вспыхнуло, словно пораженное молнией. Мгновение — и из его глаз хлынул слепящий поток яростного пламени.
Вспыхнули портьеры, запылал черный гроб, стоящий в углу, занялись огнём тёмные одеяния в ризнице. Рыжеволосая Лили истошно завопила, корчась в языках огня, её волосы полыхали. Эммануэль успел заметить, что огонь этот был странного, не оранжевого, а скорее кроваво-пурпурного, багрово-красного цвета. Невер обернувшись, в ужасе замер, увидя, что Риммон стал в десяти дюймах над жертвенником, — на воздухе…
Взорвалась, взлетев искромсанными частями под потолок, статуя Бафомета, рог которой, отлетев, насквозь пробил голову волка на лестнице. Брызги волчьей крови тяжелыми каплями упали на Невера. Серое туловище не успело скатиться вниз, как сама лестница, вспыхнув и отделившись от балкончика, с грохотом обвалилась.
Рантье одним прыжком добрался до волчьего тела, но, обнюхав, задумчиво отошёл.
Из-под постамента вдруг брызнули всполохи разноцветных искр — это разлетелись бриллианты из спрятанного там ларца. И судя по тому, как вдруг воспламенились наверху стропила, Риммон, видимо, искал под потолком Мормо. Он обнаружил крохотную тварь среди изгибов рожков люстры, и огненный столб его глаз не только в мгновение спалил нетопыря, но и сама люстра, заскрипев в трещинах потолка, начала раскачиваться.
Невер опомнился и, схватив тело Эстель, выволок его из пламени. Хамал и Ригель вынесли Симону.
Зал наполнился серым удушливым дымом, клубы которого сразу чернели и осыпались слоем угольной пыли. Невер, пробормотав Эммануэлю: "Молись за меня", метнулся в дымную пелену. Через несколько минут он, не дойдя совсем немного до дверного проёма, упал, таща на плечах почерневшее от гари и копоти тело Риммона. Глаза Сирраха теперь померкли и запали, как у мертвеца. Хамал, Ригель и Рантье, схвативший хозяина зубами за полу сюртука, оттащили его подальше от входа — в сырой портал подземной галереи.
Вино Эммануэля спешно поделили между Невером и полумёртвым Риммоном. Придя в себя и отдышавшись, Невер поволок Риммона через изувеченные двери к выходу, на воздух. Эммануэль нёс тело Симоны, Хамал — Эстель.
На Центральной башне что-то хрустнуло и заскрипело, и часовые стрелки вдруг двинулись вперед. Когда они добрались до апартаментов Риммона, наверху гулко пробило полночь.
Эфраим Вил и Рафаэль Вальяно в черных хламидах почти терялись на фоне обгоревших, покрытых копотью стен Зала Тайн. Они стояли на том же чудом уцелевшем от пожара небольшом балкончике, с которого когда-то Невер и Ригель следили за обрядом посвящения Виллигута и откуда только что свалился Нергал.
Вил был откровенно озлоблен и даже не пытался скрыть раздражения. Вальяно же спокойно озирал картину пожарища, и был настроен поэтически. От дымящейся волчьей шкуры вверх, к балкону, поднимался омерзительный запах горелой псины.
— "Там Мешех и Фувал со всем множеством своим, потому что они распространяли ужас на земле живых. С воинским оружием своим сошли в преисподнюю, и осталось беззаконие их на костях их, потому что они, как сильные, были ужасом на земле живых…".
Усевшись на перила, мягко и певуче цитируя Иезекииля, Рафаэль Вальяно, казалось, не замечал бешенства куратора. В эту минуту порывом ветра из лопнувшего оконного витража начало слегка раскачивать люстру, и с её рожков вниз заструилась забившаяся в них пыль.
— О, Господи, да это же Мормо! Подумать только, etiam periere ruine… даже руины погибли… — пробормотал Вальяно, и снова, точно поэт, окрылённый вдохновением, начал снова цитировать Писание. — "И тогда снова увидите различие между праведником и нечестивым, говорит Господь Саваоф, между служащим Богу и не служащим Ему. Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей. А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; и будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день". Малахия. Впрочем, вы и сами знаете, Эфронимус.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
