Полемика между обитателями первой и второй полки невозможна в принципе. Они просто не поймут друг друга. Дело даже не в разной терминологии — мышление разное. В младые годы это меня, помнится, изрядно озадачивало: битый час, бывало, неистово что-то доказываешь, оба охрипли — и ты, и он, пена уже на губах, а спор — ни с места. Плюнешь наконец и отойдешь в досаде. Вот ведь какой дурак попался твердолобый! А он не дурак, он просто с другой полки…
«Распалась связь времен…» Вся прелесть в том, что для обитателей первой полки она никогда и не возникала. Каждое явление представляется им как бы само по себе, и поэтому, чтобы сохранить рассудок в годы перемен, ее обитатели обычно прибегают к склерозу. Митрополит напрочь забывает о том, что когда-то был замполитом. А пламенному революционеру лучше не напоминать о тех временах, когда он служил в охранке. Картина, впрочем, дьявольски усложняется тем, что любой из нас в процессе беседы так и норовит перебраться с полки на полку. Смотря о чем зашла речь.
Я уже не говорю о тех случаях, когда человек со второй полки сознательно прикидывается по необходимости обитателем первой. В качестве примера сошлюсь на публичные выступления тех же политиков.
3
Для большинства людей с первой полки в художественном произведении важна прежде всего правда. Иногда они уточняют: жизненная правда. Идеал, разумеется, — документальная проза. Мысль, что документы лгут столь же часто, как и очевидцы, в голову им, естественно, не приходит. Известие о том, что никакой Анны Карениной никогда на свете не было, обитатели первой полки либо воспринимают с откровенным недоверием и стараются забыть при первом удобном случае (склероз!), либо поспешно ставят знак равенства между персонажем и прототипом.
Естественно, что фантастика для них — это вранье и выдумка. Мало того: опасная выдумка, посягающая на привычный порядок вещей, а стало быть, и на душевное равновесие читателя.
Сказано, однако, что «мысль изреченная есть ложь». Так вот с этой точки зрения фантастика куда честнее реализма. Самим названием своим она заранее предупреждает, что речь пойдет о событиях вымышленных. Реализм же, уверяя, будто все изложенное автором — святая правда, лжет дважды.
Хотя, знаете, есть одно такое приворотное зелье, с помощью которого можно в два счета присушить обитателя первой полки к не любимой им фантастике. Нужно объявить, что предложенная вниманию история имела место в действительности. Всего-навсего. Единственное условие: текст должен быть по возможности безлик и бездарен, ибо это, согласно представлениям людей с первой полки, и есть основной признак всякой правды.
4
Грешен — люблю, знаете, потревожить изначальный смысл того или иного слова. Вспомнишь, к примеру, что демагог — это по-гречески народный вождь, и душевная болезнь как-то сразу идет на убыль…
Так вот, если вспомнить, что реалия по латыни это всего-навсего вещь, то смысл термина «реализм» проясняется до членораздельности. Вещественность, господа, вещественность. Просто умелое (или неумелое) описание реалий, о которых мы привыкли думать, что они и впрямь существуют.
Но для обитателя первой полки это-то и является главным. Он проглотит не поперхнувшись любую, даже самую чудовищную ложь, если та будет обильно приправлена вышеупомянутыми реалиями. Он даже способен поверить в честного сотрудника МВД, уволенного из органов за излишнюю принципиальность и с тех пор ведущего на свой страх и риск бескомпромиссную борьбу с коррупцией и преступностью. И как не поверить! Герой ходит по улицам (названия прилагаются), стреляет в мерзавцев из «Макарова», иногда его даже перезаряжая. Все как в жизни.
Для реалиста существенно передать, как этот мир выглядит. Фантасту же важно понять, как этот мир устроен.
«Ну да! — возразите вы. — А реалисту разве не важно?» Бывает, что и важно, но тогда человек с первой полки немедленно начинает бухтеть, что Достоевский — писатель тяжелый и мрачный.
5
Было бы неверно думать, что на первой полке собрались одни лишь ярые ненавистники фантастической прозы. Есть среди них (правда, в небольшом количестве) и ярые ее сторонники. Люди с первой полки вообще в большинстве своем придерживаются крайних взглядов. Середины для них не бывает.
Иное дело обитатели второй полки. Для них принципиальной разницы между реализмом и фантастикой зачастую нет вообще. Реалии могут быть привычными читателю (Тургенев), могут быть целиком и полностью вымышленными (Данте), наконец, и те, и другие могут мирно соседствовать в пределах одного повествования (Гоголь). Главное, ей-Богу, не в этом…
А вот для обитателей первой полки разница очевидна. Поэтому ни детектив, ни женский роман у них протеста не вызовут, ибо все эти направления суть разновидности реализма. (А что тут возразишь? Реалии-то — вот они!)
С исторической прозой и вовсе забавно. Чем она отличается от альтернативной истории, никто даже объяснить не берется. Исторические документы лгали, лгут и будут лгать, поскольку составляются людьми, и какой из них ни положи в основу повествования, все равно в итоге получится фантазия на темы прошлого.
Ох уж эти мне реалии!.. Ну вот, допустим, изобразил я участкового с двуглавым орлом на фуражке. Реализм? Реализм, господа. Вон их сколько таких за окном! И все с орлами… А напиши я то же самое лет семь назад? А вот тогда, товарищи, это была бы дерзкая, чтобы не сказать — злопыхательская фантастика (то есть, иными словами — тот же самый реализм, только еще не опошленный действительностью).
А теперь пришло время выдать страшную тайну. Делаю это со спокойным сердцем, поскольку предвижу, что разглашение ее никаких последствий не повлечет. На первой полке отмахнутся и забудут, на второй — пожмут плечами. (Подумаешь, дескать, новость!) Так вот…
Господа! Всякий текст (включая цифры финансовых отчетов) — это фантастика чистой воды! Просто не всякий автор имеет мужество признаться в том, что он фантаст.
6
Бедные, бедные обитатели первой полки! Сколько им пришлось пережить потрясений за последние несколько лет, когда добро внезапно объявлялось злом и наоборот, а жизнь за окном стремительно меняла жанр, шарахнувшись вдруг из соцреализма в самую оголтелую фантастику во всем ее многообразии — от альтернативной истории до лютого хоррора!
Впрочем, наш взбаламученный социум, кажется, отстаивается помаленьку, крыши у людей с первой полки возвращаются в исходную позицию, и скоро, глядишь, победное речение «Терпеть не могу фантастику!» вновь зазвучит в народе с прежней силой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
