Гудим мы на пирушке с местными синхальскими шишками, ганики дворцовые нас с ними развлекают, и тут докладывают градоначальнику, что войско из Анурадхапуры к нему явилось – ага, защищать вверенный ему Талахори от этих тамильских интервентов. Вот смеху-то было! Посмеялись, на войско это поглядели, как раз бивак устроившее после форсированного марша. Млять, ну и навоевало бы оно сейчас, если бы прямо сходу в бой вступать пришлось! Мало того, что небольшое, поскольку кого успели наспех собрать, тех и послали на защиту правоверного буддийского отечества, так ещё же и вымотано в пути. Ни сухпаем бойцов в дорогу не снабдили, ни на марше подвоза не организовали – некогда, типа, родина в опасности. Ночью в результате спали не жрамши, да и то, только те, кого в охранение не назначили, а с утра снова форсированный марш. Так что боеспособность у подошедших защитников не сильно превышала таковую у того сдавшегося тамильского авангарда. Вот что значит давно не воевали! Хотя так-то с виду войско пришло солидное – конницы разве только маловато, но и слонопотамы внушительные, цейлонские ведь не зря в Индии славятся, и пехота экипирована хорошо, особенно лучники.
![]()
Элефантусы, кстати, удивили Серёгу. Современные цейлонские слоны, как он нам объяснил, крупные, но практически без бивней. Так, торчат отростки чуток побольше, чем у самок с подростками, а хорошо развитые – редкость даже у матёрых самцов. А тут с такими бивнями каждый второй, которых не постыдился бы и африканский саванновый. Я думаю, дело тут в отборе позднейших веков. И для войны отлавливали самых саблезубых, потому как в слонопотамьих схватках размер бивней имеет значение, и на слоновую кость в колониальные времена отстреливали в первую очередь таких же, а восполнялась убыль за счёт размножения тех, чьи бивни не впечатляли. На Индостане и угодий слоновых было многократно больше, и самих элефантусов, так что и давление на них оказалось не таким, как на маленьком Цейлоне, когда его освоили практически весь. Мы же сейчас наблюдаем исходных цейлонских слонопотамов, этим негативным отбором ещё не изуродованных.
Пока столичное войско отжиралось, отдыхало и радовалось тому, что воевать и гибнуть за буддийское отечество теперь не придётся, его командование присоединилось к нашей пирушке и тоже хорошо с нами погудело. Не только роскошные дворцовые ганики, но и простенькие служанки многим уже начали казаться красавицами не хуже настоящих девадаси, а некоторые дошли уже и до стадии уважаемых людей, когда в зал влетел гонец из столицы с пренеприятнейшим известием о том, что там случилась революция, и власть переменилась – типа, всё пропало, нас предали. Синхальские шишки хватали ртом воздух и яростно отрицали то, во что им не хотелось верить, парочка придворных шалав закатила истерику, кто-то в праведном гневе потребовал даже секир-башка для несчастного гонца, посмевшего явиться с гнусной клеветой – млять, вот и спеши к таким макакам с важными и срочными донесениями. Я уже за револьвером потянулся, чтобы шмальнуть в потолок и взять бойца под нашу защиту, покуда эти праведно разгневанные урря-патриоты хреновы не протрезвеют и не одумаются, но тут их и сам градоначальник урезонил. А Мани как раз закончил переводить нам эти принесённые гонцом новости, от которых мы переглянулись и покачали головами. Всё, как мы и вычисляли, ища разумное объяснение несуразным на первый взгляд событиям.
Со своими революционными проблемами синхалы справились уже и без нас. А отчего же им не справиться, когда Акела промахнулся, и тамильская интервенция больше не грозит? Правда, доблестное командование прибывшего из столицы войска было наутро с жуткой похмелюги, а с огуречным рассолом в Индии напряжёнка, но войско и не могло выступить в поход немедленно. Во-первых, не весь личный состав был ещё и в состоянии, потому как многие тоже напраздновались накануне не хуже отцов-командиров и теперь не меньше их нуждались в опохмелке. Во-вторых, требовалось ещё собрать в помощь войску и местное подкрепление, дабы у колеблющихся военачальников столичных окрестностей не возникло и тени сомнений, на чьей стороне теперь сила. Помимо всего прочего, выбор своей дальнейшей судьбы предложили и пленным тамилам – продажа в рабство куда-то, где вгрёбывать заставляют, не спрашивая варны, или служба по специальности, но теперь уже в синхальском войске. Не насовсем, кто не захочет, а на время наведения на острове конституционного порядка, то бишь идти потом вместе с синхалами на родную Пандью и воевать против собственного индуистского отечества никто не заставит. Несложно было предугадать, какой выбор сделают доблестные кшатрии. Разумные ведь люди, даже при всём этом своём индуизме головного мозга, верно? Ничуть не меньший разум проявили и пленные погонщики трофейных элефантусов, которых оказалось даже больше, чем мы во время того нашего дебоша у переправы насчитали. Двадцать семь штук тяжёлой военной индийской бронетехники со штатными механиками-водителями. Ну и в-третьих, войско ведь тоже в охренении от свежих столичных новостей, и как его в поход вести на родную столицу, не настроив предварительно на нужный лад соответствующей идиологической накачкой? Против кого – это и козе понятно, а вот ЗА кого? Это же восточная деспотия, которую кто-то персонально олицетворять должен. Кого на царство сажать будем?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Этот вопрос как раз и решали в течение следующего дня. А что тут решать? Те, которые в Анурадхапуре, в её революционной заварухе оказавшиеся, отметаются сразу и без вариантов. Во-первых, непонятно, кто из них всё ещё жив, а кто компанию злодейски убитому мятежниками повелителю составил, во вторых, неизвестно, кто из тех, что живы, борется со смутьянами, а кто замешан в заговоре или пособничает узурпаторам. Не сажать же на трон предателя, верно? А в-третьих, да объяви сейчас хоть кого-то из них законным преемником Суры Тиссы, он же и до вечера там едва ли доживёт. Да и вообще, кто будет достойнее синхальского трона, чем достойнейший из восстановителей закона и порядка? В Талахори же таковых всего трое – градоначальних, присланный для переговоров с нами столичный вельможа, да военачальник пришедшего оттуда войска. И градоначальник – ага, "самый лючший, самый шестный есть кандидат на царский трон". Хайль Муташива, короче говоря. Кто-нибудь против? Правильно, дураков нет.
Не оказалось дураков и во главе войск близ Анурадхапуры и по дороге к ней, так что превосходство сил провозглашённого в Талахори нового благочестивого, свято чтимого, любимого и угодного к моменту подхода к столице стало подавляющим. А сила солому всегда ломит, так что никто особо и не выступал, а штурмовать пришлось только сам дворец, в котором заперлись те, кому уже нечего было терять. Оборонялись они там отчаянно, продавая жизнь подороже, но исход ведь понятен? Сена с Гуттикой, говорят, были истыканы стрелами так, что здорово напоминали дикобразов.
![]()
Царьку-пацану тоже сдачи в плен никто и не предлагал. Которая из трёх версий об обстоятельствах его гибели станет теперь официозной, не столь важно. Все три, кстати, сходятся в отношении судьбы мамаши евонной и всех ейных придворных дамочек, взятых живьём, но вскоре об этом горько пожалевших, потому как все они были отданы на пуск по кругу многочисленной солдатне. Разнятся только конкретные места расправы, да число участников. В самой скабрезной уверяют, что очередь дошла и до шудр тыловой обслуги. Потом разбирались и с менее активными пособниками смутьянов, в числе которых вполне предсказуемо оказались и соперники нового повелителя синхалов. И тоже вместе со всеми семьями и роднёй, потому как нахрена новому благочестивому, свято чтимому, любимому и угодному будущие мстители? Восточная деспотия – она такова, в ней и вполне штатная смена самого главного редко совсем уж без репрессий обходится, а уж после революции и последующей контрреволюции и сам Будда едва ли возразил бы убедительно. У монахов евонных, во всяком случае, убедительных возражений не нашлось. Правда, и спрашивали ли их, версии тоже разнятся. Разнятся они и по вопросу о масштабах репрессий – одна из них, которой официозом стать уж точно не судьба, уверяет, будто добрая половина жертв революционного террора на самом деле жертвы контрреволюционного, сваленные теперь на революционный. После того, как и те, и другие сгорели на погребальных кострах, часто братских групповых, кто проверит точно? Но нам, откровенно говоря, и без разницы. Это синхальские дела, а не наши, и обошлись они, хвала богам, без нашего участия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
