Кристиан сделал шаг навстречу и крепко обнял, в этот раз не позволяя себе ничего лишнего. Женя, расчувствовавшись, как маленькая девочка, разрыдалась на его плече, перемежая громкие всхлипы с рассказом о своём детстве. Как переехала из Франции в Россию, о жизни в Самаре: что спала на продавленном диване на кухне, прятала в тайнике телефон и тайком учила французский; как влюбилась в Макса, а его девушка помогала с побегом; что до сих пор не может выдернуть с корнем из сердца дядю Костю и продолжает отправлять ему зарплату…
– А можно попробовать? – визгливый голосок вырвал её из воспоминаний.
Девушка в ситцевом сарафане отделилась от толпы посетителей и подошла вплотную к экспонату.
– О, Уна, ты решила поиграть в ведьму? – хохотнул парень, наконец закончивший жевать. Он открутил крышку колы, но наткнулся на Женин взгляд. – Что, и пить запрещено?
– На экспонаты садиться нельзя, – строго сказала Женя девушке, проигнорировав парня. – И данное приспособление широко применялось не только для истязания обвиняемых в колдовстве, но и при допросах еретиков, богохульников и просто неугодных власти. Будь то мужчина или женщина…
Спустя полчаса она с облегчением передала назойливую группу туристов в «заботливые» руки возвратившейся мадам Трюдо, а сама занялась текущими организационными вопросами. Согласовав с шеф-поваром меню для ближайшего перфоманса, Женя неторопливо брела обратно в музей, когда в конце коридора заметила Адель. Девочка стояла к ней спиной и украдкой подглядывала за кем-то из-за угла. Затем подпрыгнула в возбуждении и на цыпочках двинулась вперёд, скрываясь из виду. Сначала Женя притормозила, не желая мешать веселью. А затем осмотрелась по сторонам и задумалась.
«С кем она тут играет? С детьми постояльцев? Маловероятно… И где няня?»
Решив, что малышка сбежала от мадам Шанталь, Женя решительно направилась следом за девочкой.
– Адель, подожди! – позвала она, но не успела.
Черные кудряшки уже скрылись за следующим поворотом. Женя перешла на быстрый шаг, стремясь догнать ребёнка, но та снова ускользнула.
– Адель!
Женя выбежала в следующий коридор и только теперь осознала, что за этими догонялками прошла почти весь замок насквозь. Небольшой узкий холл перед ней расходился в разные стороны, а по центру находилась дверь в закрытую на реконструкцию башню. Дверь, которая должна быть заперта на замок. Но вместо этого Женя увидела, как та медленно закрывается у неё на глазах.
«Чёрт! Похоже Адель забралась туда. Не услышала меня? Или сделала вид, что не услышала…»
Женя остановилась перед входом на лестницу и тяжело вздохнула. Снова бродить по жуткой нежилой башне ей совершенно не хотелось. Особенно после того последнего визита, вместе с Моник, когда они обнаружили подмену полотен Бертин жизнерадостными натюрмортами.
«Что же делать?»
Телефона няни Шанталь у Жени, конечно же, не было. Звонить Роше она бы не стала, даже если бы кто-то приставил дуло пистолета к её виску.
«Пока дойду до лобби и позову на помощь, девчонка точно свалится в какую-нибудь дыру или опрокинет на себя стремянку!»
Женя вновь вздохнула и потянула на себя дверь в башню.
На первый этаж по-прежнему было не попасть, да и на лестнице тоже негде было спрятаться, так что она сразу поднялась на второй.
– Адель? Ты где? – шёпотом позвала она.
Звук её голоса прошуршал в сумраке помещения, вызывая тревожные мурашки. Тихо ступая, словно боясь потревожить неизведанное, Женя обошла этаж, который абсолютно не изменился со времени её прошлого визита.
«Кажется, никакого ремонта тут в ближайшее время не планируется. Одни разговоры про реконструкцию, вот и всё».
Та же пыль, те же мешки со строительным мусором, над головой дыра в потолке. Именно оттуда донёсся странный скрежет, будто кто-то царапал каменную стену.
Хр-р… Хр-р…
Вдоль позвоночника пробежал холодок. Она попятилась и выскочила на лестницу. Сбежав вниз на пару ступеней, Женя затормозила и привалилась спиной к прохладной каменной кладке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Ну же, соберись! Это наверняка Адель. Не духи, не демоны, не сатанисты. Просто ребенок, забравшийся туда, куда не следовало. Надо проверить», – она взглянула на уходящие вверх ступени. – «Надо!»
Шаг за шагом она буквально заставляла себя преодолевать разрастающийся страх.
Хр-р… Хр-р…
Звук повторялся снова и снова, тревога сковывала движения, ставшие резкими и угловатыми. Но Женя, стиснув зубы, поднялась на площадку третьего этажа.
Хр-р… Хр-р… Хр-р…
«Да что эта девчонка там делает?!»
Звуки доносились из дальней комнаты, как и запах. Странный, неприятный. Всколыхнувший воспоминания о недавнем ночном кошмаре, в котором её пытали в подземелье средневекового монастыря, вынуждая сознаться в колдовстве.
«Что это? Ладан? Да ну, бред какой-то…»
Осторожно ступая, Женя сделала несколько шагов вперёд:
– Адель?
В тот же миг, собравшись с духом, она толкнула дверь и замерла на пороге, остолбенев от удивления. Моник, её всегда идеальная, правильная и ухоженная подруга, в панике семенила в угол на четвереньках, пока не скрылась под тканью, свисавшей со стремянки. Женя потрясла головой, не веря собственным глазам. Но нет, всё было по-прежнему – туфля-лодочка, соскользнувшая с ноги француженки во время диковатого манёвра, так и осталась сиротливо лежать в центре недочерченной пентаграммы, как символ принесённой в жертву девы. Огоньки зажжённых чёрных свечей плясали, отражаясь на лакированном боку туфли.
– М-м-моник? – Женя перевела взгляд от стремянки на ту свечу, что стояла на полу к ней ближе всех, завершая один из лучей звезды. Огонёк на кончике фитиля зловеще вспыхнул, порождая новую волну ужаса. Внутри всё скрутилось в тугой узел, сжалось, словно пружина, которая вот-вот…
Злобное шипение и грязные ругательства из-под ткани в углу выдернули Женю из цепких объятий ледяного страха.
– Что здесь… – она попятилась.
Под подошвой раздался неприятный хруст. Вздрогнув, она взглянула на раздавленный кусочек цветного мела и словно очнулась от шока.
– Моник! Я тебя видела! Что происходит?!
Из-за стремянки раздался тяжёлый вздох, и француженка выбралась наружу. Растрёпанная, с перепачканными коленями. Блузка сбилась набок, но тем не менее это была всё та же Моник.
– А где Адель? – спросила Женя, не придумав ничего лучше.
– Что?
– Я видела, как она кралась по коридору… а потом зашла в башню… вроде бы…
Моник неопределенно пожала плечами, ничего не ответив.
– Или не зашла?
Француженка вновь проигнорировала вопрос, пытаясь хоть немного привести свою одежду в порядок.
Молчание затягивалось.
– Ты что, сатанистка? – наконец в лоб спросила Женя севшим от волнения голосом.
Подруга смотрела на неё в упор странным взглядом, не пытаясь ничего объяснить. Наконец она покачала головой.
– Нет, я…
Внезапно Женю озарила догадка, и она ахнула, прижав ладонь ко рту.
– Это ты? Ты, да? Ты всё делала! Изводила меня!
«Боже, какая я дура! Считала, эту предательницу подругой…»
Женя почувствовала головокружение и оперлась на грубо сколоченные деревянные леса́, стоявшие слева от двери. Они заскрипели и явственно пошатнулись, а беспорядочно стоящие на них банки жалобно звякнули. Отдёрнув руку, Женя развернулась, собираясь рвануть прочь из башни. Но в спину ей донеслось:
– Давай всё обсудим! Постой, ладно? Хорошо, я всё объясню.
Женя медленно повернулась обратно.
– Так я права? Это всё ты делала?
Моник отвела взгляд и неловко пожала плечами. Не желая смотреть на бывшую подругу, Женя медленно подошла к пыльному окну, старательно обходя незавершенную пентаграмму, будто наступив на меловые линии, она могла испачкаться в зловонной жиже предательства. Непрошенные слёзы побежали по щекам, и она не стала их вытирать. Сквозь обрывки газет и малярного скотча, которыми были заляпаны стекла, виднелся задний двор отеля, где не так давно состоялся порадовавший постояльцев и сотрудников весёлый праздник. Теперь же гости отеля безмятежно прогуливались по зелёным лужайкам меж кустов роз или сидели на лавочках под кипарисами. Беззаботные, счастливые, не подозревающие, что тремя этажами выше разворачивается настоящая драма, гибнут надежды и вера в бескорыстную дружбу.
