— Знайте, друзья мои, что всегда тот оказывается плохим солдатом, — будь он моряк или пехотинец, — у кого в фонаре нет ровно ничего!
«Фонарь» на его языке означал голову.
— А против кого, собственно, мы идем? — спросил Данео. — Если против кучки людей, подобных этому полунагому франту, называемому Сарангой, то это еще не самая большая опасность
— В том-то и штука, — ответил начальник армии в два человека, — что мне самому доподлинно неизвестно, против кого мы идем! Ясно только, что этот некто приближается к нам, или мы близимся к нему, что, по-моему, одно и то же.
— У него на все готов ответ, что бы ему ни сказали, — заметил, смеясь, Данео, — и он готов шутить в самой пасти сатаны!
— Черт возьми, надо быть особенно глупым, чтобы попасть к сатане в пасть! — воскликнул Порник, играя словами. — Надеюсь, однако, что с тобой никогда не случалось ничего подобного.
— Бог миловал, но шутки в сторону. Я бы серьезно хотел знать, в самом деле, с кем мы будем иметь дело?
— Дружище, я тебе скажу опять, и как нельзя более серьезно, что мы об этом решительно ничего не знаем… Ланжале скажет тебе то же самое.
— Это правда?
— Как то, что мы сидим теперь в этой самой китоловке, среди этого малоизвестного нам моря! Все, что мы узнали благодаря некоторой хитрости нашего приятеля Ланжале, заставившего малайца обронить несколько лишних слов, заключается в том, что жизнь «маркиза де Сен-Фюрси» находится в большой опасности»
— Гроляра, то есть?
— Ну да! Мы узнали, что он не вернется целым и невредимым из путешествия с этим Ли Вангом, и потому решились следовать за ними втайне от них, чтобы в случае опасности защищать его от всяких Ли Вангов и им подобных господ. Откуда явится опасность и кто неприятель, об этом мы знаем столько же, сколько и ты. Но никто и ничто не заставит отступить трех честных французов, когда дело касается защиты одного из наших соотечественников! Мы не хотим знать, замышлял ли что против нас господин Гроляр и не намерен ли он завтра же возобновить свои замыслы: он француз, и притом вдали от своего отечества. Этого должно быть достаточно, чтобы мы никому не позволили здесь тронуть его! — Мы, может быть, потому были назначены на яхту Лао Тсина, что имеем личные счеты с господином Гроляром и потому не станем ни в чем помогать ему как нашему врагу. Так покажем же всем этим мартышкам, что они обманулись и что французские моряки помнят всегда о долге и чести!.. Но если ты не так думаешь, как мы, — можешь сесть в эту лодчонку, привязанную сзади нашей китоловки, и вернуться на яхту: мы и вдвоем с Ланжале сумеем справиться с этим делом.
— Мне покинуть вас?! — воскликнул Данео. — Черт меня возьми, если я способен на такую низость! Я видел, что ты все шутишь, и потому подумал, что дело касается опять какой-нибудь смешной штуки, которую вы решили сыграть с Гроляром, войдя для этого в сговор с Ли Вангом и малайцем. Но раз этого нет, то вы смело можете положиться на меня, — я также не отступлю ни перед чем!
— Браво, дружище! — заключил Порник. — Однако, слышите ли, поднимается ветер, и нам нужно быть готовыми к нему! Я не знаю, что замышляет против нас эта глупая малайская морда: не Думает ли он завести нас в такое место, где ветер может бросить нас на скалы, или что-нибудь иное учинить? К счастью, наша китоловка с ее машиной может противиться всяким дьявольским ветрам, тогда как лодки, в которых они плывут, не будут в состоянии и двух секунд выдержать напор ветра или сильного течения Малаец же может ускользнуть из опасного места каким-нибудь хитрым маневром, — он ведь ловок, как бес, — а Гроляр с китайцем пойдут ко дну!.. Данео, дружище, приподними немного якоря!
— Готово, командир!
— Ладно, мой милый! А теперь садись поближе к борту и жди команды!
— Положитесь на меня, командир, все будет в порядке!
Едва Данео успел сказать это, как ветер вдруг начал крепчать, и море подернулось «барашками», заставив китоловку качаться, чего до сих пор вовсе не замечалось.
— Внимание! — возгласил Порник. — Комедия начинается! Держись твердо на своем месте, Ланжале! Течение поднимает нас! Вперед!
XXIV
Новый участник сцены. — Начало катастрофы. — В гротах Мары. — Сын Бегумы-Мариавы. — Кто такие «исполнители правосудия».
В ту же самую минуту, когда Порник скомандовал «вперед», две передние лодки также поплыли дальше, управляемые Сарангой. Течение было уже настолько сильно, что два пассажира второй лодки не могли бы преодолеть его, если бы вздумали повернуть свое судно в обратный путь.
Однако для начинавшегося спектакля, полного, как мы увидим, драматизма, готовился новый участник, хотя и равнодушный, на которого малаец не рассчитывал: это была луна, которая как раз в это мгновение выглянула из-за густого тумана, готовившегося, по-видимому, совершенно рассеяться. Это неожиданное обстоятельство повлекло за собой такие последствия для Саранги, которых никто не мог предвидеть…
Лодки неслись так быстро, что Порник, видя уже весьма близкие скалы, готовился нагнать вторую из них, чтобы, взяв ее на буксир, повлечь за собой в обратный путь, как вдруг малаец метнул свою острогу в ближайшую скалу, и лодка его мгновенно остановилась. Но в ту же минуту он размотал всю веревку, державшую на привязи вторую лодку, и последняя с ужасной быстротой, как стрела, помчалась под своды гротов, вызвав невольный крик испуга у обоих пассажиров.
Именно в это мгновение луна осветила место действия.
Видя это и поняв намерения малайца, Порник и двое его товарищей бросились также в гроты — в погоню за исчезнувшей лодкой, мимоходом крикнув бранные слова малайцу, который, с растрепанными волосами и леденея от ужаса, глядел на трех смельчаков, не понимая, каким образом они очутились на месте этой страшной драмы.
Вдруг малаец припомнил, что он дал слово своему господину спасти во что бы то ни стало Ланжале, которого он заметил в числе трех пассажиров на китоловке. Как он теперь явится к Лао Тсину и что ему скажет?.. К тому же в китоловке был сам командир яхты, который умеет управлять компасом и всеми движениями судна и без которого ему никак не вернуться обратно в Батавию.. Сообразив все это, малаец решил, что ему необходимо спасти от гибели этих двух человек, хотя бы и пожертвовав своей жизнью.
Отцепив свою лодку от скалы, он пустил ее по течению и также понесся стрелой под своды гротов.
Войдя в это страшное место, он сложил руки рупором и, приставив их ко рту, крикнул что было силы:
— Ли Ванг, зажгите у себя фонари!
Эти слова глухо прозвучали под нависшими сводами, готовыми, казалось, обрушиться на головы людей под ними, но малаец с облегчением увидел огни, засветившиеся в отдалении и отразившиеся на мрачных волнах. Тогда он крикнул еще:
