– Добыча пришла, добычу принесла, – промурлыкала Яна
Бандиты на полу задрожали. Кажется, им что-то не нравилось…
– Всегда было интересно – если кого-то оглушить раскаленной кочергой, он не очнется сразу же от боли? – поделилась Яна вопросом с благодарными (и пусть только попробуют не согласиться) зрителями. Зрители задрожали.
Яна развязала узел.
– Ого…
Явно кого-то богатого обнесли. В узле была увязана одежда, но хорошая, дорогая, богатая. На женщину… одна шубка, крытая бархатом чего стоила!
Яна сунула в печку кочергу.
– Поговорим, жомы?
Разговаривать жомам не хотелось, но Яну интересовали сведения, а не мнение.
Сейчас, когда больше визитеров не ожидалось, Яна прошлась по дому. Зашла во все комнаты… она искала целенаправленно. Если есть ребенок – есть и одежда. Следы его пребывания.
Что могли заметить трое дегенератов, у которых только костный мозг? Да ничего! Было б пиво! Есть что пожрать, есть где поспать – больше им ничего и не надо. А, да! Бабу бы… Еда, сон и секс, нехитрые развлечения приматов.
Зачем искать ребенка? Особенно если они о нем не знали?
Яна тщательно перекапывала комнаты – и быстро нашла нужное. Действительно, теплые детские вещи. Добротные, дорогие. И несколько вещичек попроще.
Какой бы шлюхой Аксинья не была, Гошку она обшивать взялась.
Но где ее сын!?
Яна вернулась к негодяям. И после короткого допроса была уверена, что ее сына они не трогали. Они здесь около двух дней, и вообще…
Тееееетенька, отпустииииите!
Мы бооооольше не бууууудем!
Естественно, верить в подобные глупости Яна не собиралась. Всяко будут! И пакостить, и убивать, и что угодно. А потому она посмотрела на Сэма.
– Умри во имя Хеллы.
Шепот. Едва слышный. Яна давно хотела поэкспериментировать, да не на ком. А тут такой материал!
Шепот сработал так же хорошо, как и обычные слова. Сэм послушно изобразил инфаркт. Яна посмотрела на Дуба.
– Во имя Хеллы, умри!
Чуточку измененная фраза тоже сработала.
Минус два.
Грохот жалобно подвывал на полу. Церемониться с ним Яна не стала. Твари есть твари, чего их жалеть? Они никого не пожалели…
Хелла получила три души.
А где же Гошка!?
ААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
* * *
На Яну просто накатило.
Она уже несколько месяцев в этом ми ре, но ни разу не позволяла себе расслабиться.
Она убивала, она ходила под смертью, она видела чужие смерти… она – живой человек! Пока на ее попечении был кто-то беззащитный, пока ей было, к кому идти…
Она держалась.
А сейчас упала и взвыла так, что, наверное, в соседнем доме услышали.
Где-то глухо отозвались собаки, но Яне плевать было на конспирацию. В кои-то веки ей ничего не хотелось. Ни делать, ни думать – упасть и заорать. И этим она сейчас занималась.
Рыдала, кричала, каталась по полу, звала сына…
И ушам своим не поверила, когда услышала:
– Мама!?
– ГОША!?
* * *
Георгий тихо сидел в погребе. Вот уже третий день… кажется.
Нужное ведерко наполнилось, и мальчик думал, что с ним делать дальше. Как-то непродуманно было. Пока он закрыл его крышкой и пописал в углу.
Теперь в подвале плохо пахло, но выбора все равно не было. Выйти Гошка не осмелился бы.
Он понимал – там, наверху, плохие люди. Они Ксюшу убили… да, наверное, убили. И его они тоже убьют.
Гоша плохо понимал, как его могут убить. Чтобы весь мир оставался, а его не было? Но так ведь не бывает, правда?
Конечно, не бывает.
Но Ксюше было больно и плохо. А этого мальчик тоже не хотел.
Он уже съел несколько банок из стоящих на полках, и думал, что когда они все закончатся, выйти придется, но это будет еще не скоро. Он маленький, ему не так много надо.
Еще было скучно. Но…
Выбора все равно не было.
Прошел день и ночь. И снова наступили день, а потом ночь.
А потом Гошка услышал крики сверху. И начал прислушиваться.
Кричали мужчины. В этот раз кричали мужчины. А вот почему?
Гошка не слышал.
Но может, там наверху завелся страшный дракон из сказки? Или Великий Змей?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И сейчас они пожирают негодяев? Няня говорила, что негодяев рвут на части Волки Хеллы. А там, наверху, точно негодяи.
Но волки?
Вот уж с кем Гошка не хотел встретиться.
Он видел волка в Зоологическом Саду. Они с мамой Ирой попали туда как раз, когда кормили зверей, и Гошка помнил, как волки окровавленными пастями раздирали мясо… ему потом долго снилась эта картина.
Мальчик опять скорчился в углу.
И сидел долгое время.
А потом мужские крики прекратились.
Гошка успокоился, расслабился – и по ушам резанул истошный женский вопль.
Кричала женщина.
И она звала его.
Звала, плакала…
Этот голос Гошка не спутал бы ни с чьим! Никогда! Хотя и слышал не так часто. Но… но!?
– Мама!?
Мальчик подскочил и кинулся к лестнице в углу. Про опасность он даже не подумал. И про волков больше не вспомнил. Какие волки, что вы!?
Мама пришла!
Мама нашла его!!!
МАМА!!!
* * *
Яна крепко сжимала свое обретенное сокровище и кажется, ревела в три ручья. Во всяком случае Гошка серьезно пытался вытереть ей лицо, приговаривая:
– Мама, не плачь!
Куда там!!!
Сейчас Яна могла поспорить с небольших размеров шлюзом.
Наконец-то ее ребенок рядом с ней!
Два мире перемешались в голове девушки, и она уже не отличала один от другого. Сначала долгая разлука и больница.
Потом переход в другой мир и путешествие.
И вот он – Гошка! Свой, родной, любимый…
– Мамочка…
– Сын мой!
Даже под угрозой смерти Яна не выпустила бы из рук своего родного малыша. И прошло не меньше получаса, прежде, чем она оправилась настолько, что смогла говорить и внятно расспрашивать.
Нельзя сказать, что она многое поняла из Гошкиных рассказов. Но главное-то – вот!
Яна подумала, что с нее причитается. Если не Аксинье, то ее родным… ведь спасала она малыша! Может, и не думала именно так, но спасала, ценой своей жизни! Понятно, надеялась выжить и выпустить мальчика из погреба, но погибла по нелепой случайности.
Жаль.
По крайней мере, Яна за нее отомстила, и это хорошо.
А вот что делать дальше?
Вариантов было два. Или остаться здесь – или вернуться в трактир. И Яне оба не нравились.
С одной стороны, мой дом – моя крепость. И схрон тут хороший.
С другой, эти трое – дебилы. И проследить за ними, и прийти следом, и просто расспросить – кто его знает, кого они еще успели навести на этот дом?
Да кого угодно! Рисковать родным ребенком?!
Никогда!
Впрочем, чужих, которых на ней уже трое висело, Яне тоже было жалко.
Вариант второй – трактир.
А там она будет зависеть от трактирщика. Который знает, что у нее есть деньги и дети. Это тоже не слишком хорошо. Есть чем ее шантажировать, есть из-за чего шантажировать…
Яна думала недолго.
– Гоша, солнышко, у тебя здесь есть теплая одежда, верно?
– Да, мама.
– Собирайся. Сегодня мы ночуем в другом месте.
Яна искренне пожалела, что не запаслась динамитом. Вот дура, все истратила на монастырь, а надо бы оставить хоть одну шашку. Сейчас бы растяжку поставила.
С другой стороны… оно ей надо?
Ей дом нужен, а не шум. Поэтому она сейчас поставит не растяжку, а "секретки".
Вложит между косяком двери и стеной маленькие бумажки, которые упадут, стоит кому-то открыть дверь.
Натянет пару волосков так, чтобы их легко было оборвать. И посмотрим дня три.
Придет сюда кто, не придет сюда кто… слишком уж глупа эта компания, чтобы собрать такой тюк добра… Яна поворошила одежду.
Определенно, где-то нашакалили. В том смысле, что подобрали остатки трапезы более крупного хищника. Но как-то она не подумала об этом расспросить, слишком уж была расстроена. И это хорошо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
