class="p1">Часть вопросов я не понимала, но собравшиеся слушали внимательно и еле заметно кивали, а потому я старалась убедить себя, что все идет хорошо.
– Подскажите, пожалуйста, какие карты составлял Льерт?
– Стандартные астрономические, общие галактические, специальные узкопрофильные для посадки-взлета.
– Приходилось ли вам помогать в расчетах со странной материей или гравитационными поправками на черные дыры и нестабильные туннели?
– Слава космосу, нет.
«Интересно, это хорошо или плохо? Судя по тому, как переглянулись военные, хорошо».
Некоторые вопросы звучали странно, но я понимала их природу.
– А при высадке на новой необитаемой планете каков был план действий?
– Вы имеете в виду в плане бета-колебаний? Капитан Кассэль разрешал нам все прощупывать, но требовал пользоваться ментальным внушением лишь при самой крайней необходимости.
– И часто такие наступали? Сам капитан, наверное, с удовольствием тренировал способности на местной флоре и фауне?
– Нечасто.
– Приведите пример.
– Однажды нам пришлось потратить все запасы сетей и парализаторов, когда огромная рыба вылезла из воды и нацелилась на турбины «Сверхновой». И только когда команда использовала все средства, капитан разрешил навести сон на животное.
Вопросы совета о погибшей невесте вызвали внутреннее смятение.
– Скажите, Кассэль хотя бы раз на ваших глазах воздействовал на госпожу Фьенну Агасси?
– За исключением того раза, как я увидел ее тело на руках капитана, – нет.
– То есть капитан был против покидания Агасси «Сверхновой», но все-таки ментально не вложился?
– Да.
– Кассэль на вашей памяти хотя бы раз нарушал Устав военно-космических сил Цварга?
– За исключением того случая – нет.
Внутренний компас цваргской морали дал сбой.
«Это хорошо или плохо, что Льерт не воздействовал на Фьенну, когда она нацелилась на встречу с трасками? Если судить по хмурым взглядам членов Аппарата Управления, видимо, все же плохо…»
Не успела я додумать, как Мишель вновь подал голос:
– Уважаемые господа, надеюсь, вы рассмотрите этот факт с того ракурса, что у капитана Кассэля колоссальная выдержка, соответствующая мощности его резонаторов.
Несмотря на то что эмиссары Службы Безопасности выглядели недовольными, лица большинства участников совета расслабились. Заседание потекло в прежнем русле.
– …И в конце концов, как вы уже обратили внимание, господин Леандр Ламбе, – подводя итоги, Мишель обратился к пожилому сенатору, открывавшему заседание, – госпожа Селеста Гю-Эль зачала от чистокровного цварга, срок уже большой, и будущему члену общества нужен отец. Я считаю, что Льерт Кассэль будет идеальной кандидатурой для этой роли.
Ламбе кивнул.
– Что ж, спасибо большое, господин Марсо, что так быстро и полно собрали информацию. Если ни у кого из собравшихся нет вопросов, предлагаю голосование…
– У меня есть.
Я знала, что Юдес просто так меня не отпустит. Он предупреждал. И все равно от жесткого и бескомпромиссного голоса Лацосте мгновенно вспотели ладони, внутри что-то предательски сжалось, натягивая и без того расшатанные нервы.
«Что он задумал?»
– При всем уважении к госпоже Гю-Эль…
Юдес демонстративно махнул рукой в мою сторону, и все мельком посмотрели на меня. Кто-то удивился, кто-то не придал этому значения… Привыкнув в прошлом к публике, я не сразу сообразила, зачем Юдесу было меня обнаруживать. Прессы здесь нет, да и если кто-то полезет с неуместными вопросами, эмиссары выпроводят из зала. Однако увидев, как вздрогнули каменные плечи Льерта, от поведения которого сейчас зависело многое, поняла – эффектный жест достиг цели.
– Так вот, при всем уважении к присутствующей здесь леди Гю-Эль, мне не совсем понятно, почему Аппарат Управления Цваргом должен верить одному лишь голословному заявлению этой женщины.
В голосе Юдеса сквозило ленивое презрение. Ровно столько, сколько требуется, чтобы взбесить мужчину, когда его любимую называют «этой женщиной» и сомневаются в ее честности, но чтобы фраза при этом выглядела не слишком грубой.
– Если Льерт Кассэль не является биологическим отцом, вообще неясно, что тут обсуждать.
«Вот же… морда рогатая!»
С моего места было видно, как Льерт стиснул кулаки.
«Тише, мой хороший, тише, – мысленно уговаривала бывшего полуконтрактника, кусая от злости губы. – Скоро все закончится, и он подавится своим ядом».
– Разумеется, – перехватил инициативу Мишель, напрочь проигнорировав выпад в мою сторону. Похоже, он предполагал такую выходку от Лацосте. – Вчера сотрудник Планетарной Лаборатории посещал клинику № 356 и лично брал анализы у госпожи Селесты Гю-Эль. Раз уж настоящий отец ребенка здесь, давайте прямо сейчас сравним образцы ДНК.
Я оценила, как Марсо ловко заменил слово «биологический», и медленно выдохнула. Терпеть не могу грязные психологические игры в софизмы и подмену понятий. Не зря когда-то Мартин оплатил мне репетитора… «То, что ты не терял, – ты имеешь. Рога ты не теряла, значит, они у тебя есть». Видимо, Юдес хотел провернуть что-то в этом роде, а может, действительно сомневается, что Льерт отец. Да кто его, больного маньяка, знает.
Тем временем тот же цварг, который в начале заседания проводил медицинское освидетельствование резонаторов Кассэля, прилюдно срезал прядь его волос и пробормотал:
– Это не займет много времени – от силы пятнадцать минут, освободите мне тот стол, пожалуйста.
В густой напряженной тишине мужчина стал раскладывать на столешнице крайней кафедры переносную лабораторию. Молчание ощутимо давило.
«Пятнадцать минут. Всего лишь пятнадцать минут, Селеста, надо достойно продержаться, и все закончится. Юдесу желчь свою деть некуда, вот и распинался… У него нет никакого плана…»
Стоило так подумать, как Лацосте кашлянул.
– Ну а пока мы ждем результатов от Планетарной Лаборатории, я хотел бы задать несколько вопросов господину Адноту Грэфу.
«Кому?»
Я растерянно окинула взглядом зал и в подошедшем цварге узнала дока с лайнера Службы Безопасности.
– Подскажите, вы осматривали Льерта Кассэля на корабле? – последовал первый вопрос от Юдеса.
– Разумеется. Это моя прямая обязанность.
– И как он себя вел те две недели, что лайнер преодолевал пространство от Оенталя до Цварга?
– Нормально, – скупо бросил док.
– Нормально?! – Брови Лацосте черными птицами взмыли вверх. Он нажал на кнопку пульта, которым оснащались кафедры членов Аппарата Управления. – Подскажите, а это тогда что такое? Почему вы не отразили это в отчете?
На гигантском проекторе, на который Мишель выводил документы, возникло короткое зацикленное видео. Сердце облилось кровью, когда я увидела перекошенное яростью лицо Льерта, раз за разом со всей силы бьющего в край иллюминатора. Как же ему, оказывается, было плохо, когда нас разлучили…
Скулы дока заалели.
– Я обсуждал с господином Кассэлем его поведение, и он привел разумное объяснение…
– Разумное? И какое может быть разумное объяснение намеренной порче имущества Цварга?
– Он говорил про перегородки на корабле… и проектирование. Я, честно, не запомнил… – забормотал док.
– Да тут неприкрытая агрессия налицо! – резко перебил Юдес и, все повышая и повышая голос, продолжил: – Обшивка иллюминатора – безобидная неодушевленная смесь пентапластмассы и титана! А если бы этот неуравновешенный тип с такой же силой ударил бы женщину?! Господа коллеги, как вообще можно всерьез говорить о том, чтобы подпустить настолько не контролирующего себя гуманоида к женщине! К нашей женщине! К цваргине!
Про таких, как Лацосте, говорят «оратор межгалактического масштаба». Я бы восхитилась тому, как ловко управляет интонациями и якобы забыл выключить видео на стене. Только по браку с Мартином знала, что все подстроено, тщательно отрепетировано и выверено до каждой терции. Самовоспроизводящаяся каждые три секунды запись создавала
