– Надо убираться! – крикнул кто-то с ирландским акцентом. – По домам. Полицейские скоро нагрянут.
Сара проскользнула поближе к Бо. Он склонил голову, пытаясь определить, кто к нему приблизился. Ему мешала упряжь и шоры.
– Ш-ш-ш! – Она погладила ходивший ходуном бок.
Его уши дернулись – он ее узнал. Она взглянула на мужчин и стала отстегивать оглобли, умело справляясь с пряжками.
Вдруг голоса затихли, и она спряталась за колонной. Сердце бешено заколотилось. Потом спор продолжился на повышенных тонах. Сара выглянула: делили деньги, бранились, били друг друга по ладоням. Ее время пришло. Пока они заняты деньгами, ничто не сможет их отвлечь.
У нее в запасе было несколько секунд. Пальцы дрожали, когда она расстегивала ремни, адреналин оглушал, она почти не слышала шум транспорта наверху. Я освобожу тебя, Бо. Три ремня, два ремня. Один, последний, бормотала она себе под нос. Давай же!
Она расстегивала последний ремень, пальцы скользили на мокрой коже. И в этот момент услышала то, чего боялась больше всего.
– Эй! Ты, там!
К ней приближался крупный мужчина с шеей шире головы. Он источал угрозу.
– Эй, ты что там делаешь?
Бо отпрыгнул в сторону. Ему передалась ее тревога. Она зашикала на него.
– Давай же! – прошептала она, расстегивая последнюю пряжку.
Мужчины оглянулись, заметили рядом чужую девочку и поняли: что-то не так. Сара увидела растерянность на лице Джона и удивление Саля. Он все понял. Давай же!
Мужчина побежал. Последняя пряжка не поддавалась. Сара боролась с ней, тяжело, отрывисто дыша. Когда ему оставалось несколько метров, оглобли двуколки со стуком упали. Бо был освобожден. Ухватив его за гриву, Сара вырвала веревку из удил и вскочила верхом. Страх помог.
– Вперед! – крикнула она, сжав ногами его бока.
И огромный конь бросился вперед по боковой дороге, будто только того и ждал. Его мышцы напряглись с такой силой, что ей пришлось вцепиться в его гриву, чтобы не свалиться.
Начался хаос. Она слышала крики, шум заводящихся двигателей. Она припала к шее коня, голос срывался от страха.
– Вперед! – повторила она, неловко орудуя правым поводом, слишком длинным, который путался у него между ног.
Она направила его к подъездной дороге, ведущей на эстакаду. Два-три прыжка, и они уже были наверху. Перемахнули через две полосы шоссе, сопровождаемые визгом тормозом и гудками клаксонов.
Они неслись галопом по эстакаде, высоко над городом, лавируя между машинами, не обращая внимания на водителей, которые выкручивали руль, пытаясь избежать столкновения. Она видела только болота впереди. Слышала только шум крови в ушах. Знала только, что за ней погоня. Она знала, куда едет, ибо не раз репетировала в уме бессонной ночью, повторяя шаг за шагом путь к свободе. Теперь она была близка. Сара уже видела впереди съезд налево. До него оставалось несколько сот метров. Там скопились машины. Она будет недосягаема, едва доберется до съезда и свернет в сторону промышленной зоны.
Маленькая синяя малолитражка резко выехала на обочину. Ее водитель слишком поздно принял решение перестроиться в другой ряд и не видел лошадь, галопом догоняющую его. Сара тяжело дышала, пытаясь контролировать скорость Бо. Машина на обочине и заторы на обеих полосах заблокировали их. Сара взглянула на другую сторону шоссе. Если перепрыгнуть через ограждение, столкновение с идущим навстречу транспортом будет неминуемым. Выхода не осталось. Она оглянулась и увидела красный внедорожник Саля. Он жал на клаксон, пробивая путь между машинами. Если она останется на эстакаде, он ее поймает. Она сглотнула, чувствуя металлический привкус страха.
Глянула на приближающуюся машину, знаком заставляя водителя уступить дорогу. Выбор у нее был невелик. Прости меня, Папá, сказала она про себя и, вцепившись в гриву Бо, направила его прямо на капот.
Бо не сразу понял, чего от него хотят, и заколебался. Почувствовал, как она сжимает его ногами, услышал ободряющие слова и вдруг взмыл в воздух. Его мощная мускулистая спина растянулась под ней, когда он перепрыгивал через машину. Она была Ксенофонтом, слышала шум сражения внизу, а ее тело и вся она доверились мужеству животного, на котором сидела. И стала могущественной, защищенной, талантливой. Стала воплощением гнева и славы. Просила об одном – уцелеть. Мир замер. Она хотела вскрикнуть, но не смогла. Зажмурилась, потом открыла глаза, но увидела только небо и автомобили, которые пытались уйти от столкновения. Потом они тяжело приземлились, Бо споткнулся на скользкой дороге, и она едва не свалилась, повисла, яростно хватаясь за слишком длинные поводья, гриву, за все, что попадалось под руки, чтобы удержаться.
Едва касаясь ногами земли, он скакал галопом по дороге. Кряхтя, Сара ухватилась левой рукой за сбрую, подтянулась и взгромоздилась на спину коня. Теперь они были уже далеко, свернули в боковую улицу, ведущую к каналу, и шум транспортного затора и истерических автомобильных гудков стал постепенно стихать.
– Кто твой первый свидетель?
Наташа послала еще одно сообщение Бену: просила проверить, все ли документы для утреннего слушания на месте, и уточняла, будет ли он у здания суда через тридцать минут. Они с Конором сидели в кафетерии.
– Детский психолог. Один из наших. Собираемся напугать мужа, показывая, что можем выдвинуть обвинение в жестоком обращении с ребенком. Харрингтон тем временем вместе с солиситором по-тихому обрабатывают миссис П., склоняя ее разрешить мужу доступ в обмен на лучшую финансовую компенсацию.
Я не полный идиот, написал в ответ Бен.
Это мне решать, ответила она.
– Жена получит что хочет, – с горечью сказал Конор. – Ей больше не придется и пальцем шевелить, а имя идеального отца будут обливать грязью. Никогда бы не подумал, что вы будете вести нечестную игру.
Она слегка подтолкнула его локтем:
– Это единственный способ оставить ребенка с матерью. Послушай, Конор, это развод. Ты бы сделал то же самое на моем месте. – Она бросила взгляд на зеркало на стене. – Как у меня волосы? В порядке? Харрингтон говорит, будет пресса.
– Все хорошо.
Она не могла допустить ни малейшей ошибки. Было жизненно важно не только выиграть это дело, но и сделать его образцовым для Майкла Харрингтона. Его предложение не выходило у нее из головы, она вспоминала о нем, как о подарке, когда все другие обстоятельства ее жизни становились нестерпимыми. Что ее ждет по другую сторону? Безусловно, было бы неплохо не иметь каждодневно дела с клиентами. Она вспомнила Али Ахмади. Если она перейдет в «Харрингтон и Левинсон», подобной ошибки она уже не сделает никогда.
