— Придет время, придет время, — сказал он сильным и мягким голосом. — Никто не должен принуждать людей уверовать в истину, верно? В настоящую истину! Человек должен найти ее сам.
— Да, — согласился я. — Да, наверное, это так и есть.
Иногда трудно было ответить ему.
Автомобиль остановился между зданиями. Женщина стала еще сдержаннее. Мистер Костелло собственноручно открыл ей дверцу. Она вылезла. Он легонько ударил, по кнопке трайдео.
— Работай хорошенько, Люсиль, хорошенько. Я буду смотреть. Она серьезно посмотрела на него, мимолетно улыбнулась мне, потом к ней подошел какой-то мужчина, и они вошли в здание.
Мы поехали дальше.
— Это самая красивая женщина, какую я видел, — произнес я.
— Вы понравились ей, интендант, — сказал он.
Я задумался. Это казалось невероятным.
— Хотели бы вы заполучить ее? — спросил он.
— О-о-о, еще бы, — протянул я. — Но она не захочет.
— Интендант, я обязан вам и хотел бы отплатить.
— Вы ничего не должны мне, мистер Костелло!
Мы выпили еще немного вина. Большая машина медленно скользила по дороге в космопорт.
— Мне нужна помощь, — сказал, наконец, мистер Костелло. — Я знаю вас, интендант. Вы как раз тот человек, что мне нужен. Говорят, вы математический гений.
— Ну, не совсем, мистер Костелло. Только цифры, статистика, переводные таблицы и тому подобное. Я ничего не понимаю в астронавигации или теоретической физике. Но у меня лучшая работа, на какую я мог рассчитывать.
— Нет, не лучшая. Буду откровенен. Сами понимаете, мне не нужно большей власти на Боринкуине, чем я получил. Но люди давят на меня. Они хотят порядка, мира и аккуратности. Они хотят быть такими же красивыми и аккуратными, как один из ваших многочисленных отчетов. Я могу прекрасно организовать их, но, чтобы держать их в руках, нужны такие аккуратные мозги, как у вас. Мне нужна статистика: от дат рождения до дат смерти, я хочу знать их, чтобы вырабатывать политику. Мне нужен учет калорий и рационирование для правильного распределения продовольственных запасов. Я хочу… в общем, вы знаете, чего я хочу. Раз дьявол обнаружен…
— Какой дьявол?
— Трапперы, — мрачно сказал он.
— Они действительно вредят горожанам?
Он взглянул на меня, явно шокированный.
— Они уходят из города, проводят целые недели наедине с собой, со своими вредными мыслями. Это блуждающие, дикие клетки в организме человечества. Их нужно уничтожить.
Я не мог не вспомнить о своем товаре.
— А как же торговля мехом?
Он посмотрел на меня так, будто я сморозил адскую чушь.
— Мой дорогой интендант, — терпеливо объяснил он, — не поставите же вы прибыль от нескольких шкурок выше бессмертной души народа?
Я никогда не думал об этом с такой точки зрения.
Мистер Костелло настойчиво продолжал:
— Это только начало, интендант. Боринкуин — только трамплин. Этот великий союз — Человечество — станет известен по всей Вселенной!
Он закрыл глаза. А когда открыл, трубного голоса уже не было, он говорил прежним дружеским тоном.
— Вы и я, мы покажем им, как это сделать, а, парень?
Я наклонился вперед, чтоб разглядеть верхушку сверкающей иглы нашего корабля.
— У меня работа, и мне она нравится. Но… мой контракт истекает через четыре месяца.
Машина въехала на территорию космопорта и захрустела колесами по шлаку.
— Думаю, я могу положиться на вас, — проникновенно сказал мистер Костелло и засмеялся. — Помните ту маленькую шутку, интендант?
Он щелкнул выключателем и неожиданно кабину заполнил мой голос:
— Я беру взятки с пассажиров.
— А, это, — сказал я и даже выпустил одно «ха» из длинного «ха-ха-ха», пока до меня не дошло, к чему он клонит. — Мистер Костелло, вы ведь не используете это против меня?
— А что я буду иметь за это? — удивленно спросил он.
Мы подъехали к кораблю. Мистер Костелло вышел вместе со мной, протянул мне руку. Она была теплой и дружественной.
— Если переменишь мнение об интендантской службе, когда истечет твой контракт, сынок, позвони мне по полевому телефону. Тебя сразу же соединят со мной. Думай об этом. Думай до возвращения на Боринкуин. Вот твой срок.
Он пожал мне руку так сильно, что я сморщился.
— Ты ведь не собираешься думать дольше, верно, мой мальчик?
— Пожалуй, нет, — ответил я.
Он сел на переднее сиденье, рядом с шофером, и уехал
А я стоял, глядя ему вслед, и когда машина превратилась в темное пятнышко, более-менее пришел в себя. Я стоял в одиночестве у пусковой установки и чувствовал себя совершенно беспомощным.
Я повернулся и побежал в тамбур, спеша оказаться поближе к людям.
В этом рейсе мы везли сумасшедшего. Его звали Хайнес. Он был консулом Объединенной Земли на Боринкуине и возвращался домой для отчета. Первоначально у него не было трудностей, поскольку дипломатические паспорта обрабатываются быстро. На пятую вахту со времени старта с Боринкуина он постучал в мою дверь. Одиночество угнетало меня, и я был рад его обществу.
Но он не был хорошим собеседником, он был ненормальным. В первый раз он ввалился в мою каюту и сказал:
— Надеюсь, вы не против, интендант. Если я не расскажу об этом кому-нибудь, я сойду с ума.
Он сел на край моей койки, опустил голову на руки, долго раскачивался из стороны в сторону, а потом извинился и вышел. Сумасшедший, уверяю вас.
Но вскоре он пришел опять. Я думаю, вы никогда не слышали подобного бреда.
— Знаете вы, что случилось на Боринкуине? — допытывался он. В ответе он не нуждался. У него был свой ответ. — Я расскажу вам, в чем дело. На Боринкуине все сошли с ума.
Я взялся за работу, хотя в космосе ее было не так уж много, но Хайнес не мог выкинуть Боринкуин из головы. Он говорил:
— Вы не поверите, если сами не видели этого, — говорил он. — Первый маленький клин был загнан именно в то место, где еще могла быть рознь — между горожанами и трапперами. Между ними никогда не было конфликтов, никогда! И вдруг трапперы оказались опасными. Как это случилось? Почему? Бог его знает! Сначала смехотворные попытки доказать, что они-де оказывают на город нездоровое влияние. Смех, да и только! Как прикажете понимать такой вздор? Дальше — больше. Вам не требовалось доказывать, что траппер совершил что-то незаконное. Нужно было только доказать, что он траппер. Этого было достаточно! А потом… как можно было предусмотреть подобное сумасшествие?! — пронзительно кричал он. — Начали хватать каждого, кто хотел быть самостоятельным, их приравнивали к трапперам. Все это случилось так быстро… пока мы спали. Все вдруг начали бояться даже краткого одиночества. Они покинули свои дома и выстроили бараки. Все боялись всех, боялись, боялись… Знаете, что они сделали? Они сожгли картины, все картины на Боринкуине, которые смогли найти. А те немногие, что остались художниками! Я видел их. Они работают вдвоем или втроем одновременно, на одном холсте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
